Я прищурился.
— Мама с папой были единственными детьми в семье. Мамины родители умерли, когда она училась на первом курсе. Папины — с разницей в шесть месяцев, когда мне было десять.
— Вообще-то твоя бабушка по маминой линии все еще жива, как и ее братья и сестры. Твоя мама сбежала из дома, чтобы поступить в колледж. Судя по тому, что мы смогли выяснить, у твоей мамы было… нелегкое детство.
Я окончательно запутался, мой мир переворачивался с ног на голову…
— Зачем вы мне это рассказываете?
И почему не рассказала мама?
Джо пожал плечами.
— На случай, если ты хочешь знать, что у тебя есть еще родственники. И чтобы ты понял: мы потратили два года, сражаясь за то, чтобы не позволить твоим братьям оказаться там, откуда сбежала ваша мама. Мы выиграли, но вскоре началась борьба посложнее… с тобой.
Когда я подумал, что моя жизнь вряд ли станет еще хреновей, как Джо нашел способ это сделать. Он стоял, изучающе глядя на меня — совсем как Исайя, когда решал, стоит ли выкурить еще один косяк.
— Мы ошибались, обращаясь с тобой подобным образом и препятствуя твоему общению с братьями. В свою защиту могу сказать: когда мы взяли мальчиков к себе, ты избил своего приемного отца. Система повесила на тебя ярлык эмоционально нестабильного, и мы беспокоились, как ты повлияешь на детей, особенно когда узнали, что ни в одной семье ты не задерживался надолго. Поначалу мы держали их вдали от тебя, чтобы защитить.
— А когда система поняла, что проблема не во мне?
— Тогда мы испугались тебя. — Мужчина взглянул на меня. — Когда ты объявил о своих планах стать их опекуном, я попросил накопать на тебя информацию, чтобы использовать ее в суде.
Джо подошел к кровати и оперся рукой на деревянную балку.
— То, что ты сделал, чтобы помочь детям в предыдущих приемных домах, было хорошим поступком, а то, что произошло с тобой, — недопустимо. Ной, мы с женой были не правы, но не знали, как закончить начатое, не потеряв свой шанс оставить у себя мальчиков.
Мой разум опустел. Последние пару лет мы с Джо грызли друг другу глотки, а теперь из-за одной случайной встречи он поднимал белый флаг? Мужчина снова потер затылок, явно ощущая те же сомнения, что и я.
— У тебя три варианта. Ты можешь уйти из этого дома и продолжить бороться за братьев, возможно, выиграть, забирая их от друзей, школы, дома и от нас. Ты можешь бороться и проиграть, и в итоге видеться с ними по расписанию, определенному судом, если тебе вообще это позволят. Или ты можешь отозвать свое заявление. Позволить нам оставить их и растить как своих собственных. В этом случае ты станешь частью нашей семьи. Сможешь приходить к ним в любое время. Звонить, гулять, ходить с ними в школу и на баскетбол. Черт, да можешь даже приходить на ужин раз в неделю!
— Почему? — спросил я.
Он удивленно заморгал.
— Что почему?
— Почему вы делаете мне такое предложение?
Джо и Кэрри так долго ненавидели меня. С чего вдруг такая щедрость?
— Потому что мальчики любят тебя, Ной, а мы любим их. Я не хочу через десять лет объяснять своим сыновьям, что я боялся и был слишком горд, чтобы позволить им видеться с единственным кровным родственником, который заботился о них.
— Я вам не верю.
Все взрослые лгут. Но Джо посмотрел мне прямо в глаза.
— Я попрошу своего юриста составить письменное соглашение.
Я достаточно услышал, теперь мне нужен был воздух. Слишком много информации, и мои мозги просто скручивались. Я вышел из комнаты и отправился на поиски своих братьев. Все это время Кэрри, замерев, стояла в коридоре, прижимая к груди плюшевого мишку. Столько лет она была для меня мерзкой стервой, которая забрала осколок моей семьи. После того что я услышал, я видел перед собой сломленную женщину, у которой я отбирал ее мечту.
Да, я многое знал о шрамах. Но если я помогу ей, мои станут еще глубже.
Глава 51
Эхо
Я хлопнула дверью машины и помчалась по темной дорожке.
Слава богу, Исайя уже лежал под капотом машины Эйриса.
— Прости, что опоздала. У меня были дела… — Я встретила маму, и отец взбесится, если узнает об этом. — …и я не заметила… — Она заставила меня годами страдать от кошмаров, потому что боялась, что я плохо о ней подумаю, а затем назвала меня бессердечной, не способной прощать сукой, — … и потеряла счет времени.
Я ездила по округе, пытаясь убедить себя, что она не права.
Исайя выглянул из-под капота и улыбнулся до безумия счастливой улыбкой.
— Все нормально. Твой отец сказал, что я могу приступать к работе.