Эхо потерла лицо руками, ее злость испарилась.
— Ты отведешь меня на танцы в честь Дня святого Валентина? Стану ли я больше чем очередной девушкой на заднем сиденье твоей машины или окажусь поводом для шуток для тебя и твоих друзей?
Не знаю.
Правда застряла у меня в горле. Я хотел сказать, что она станет кем-то гораздо больше, но не мог. Я ни к кому не привязывался, и вот передо мной стояло прекрасное создание, спрашивая именно об этом.
Девушка откинула назад волосы.
— Все нормально. Не напрягайся так из-за этого. Я твой репетитор, а ты… ты нуждаешься в помощи. Мы будем работать вместе, чтобы залезть в наши папки, и жить каждый своей жизнью. Мне нужно идти. Спасибо за ужин и игру.
Эхо отвернулась, явно собираясь уйти и возвращая меня в реальность.
— Подожди.
Девушка оглянулась. Вокруг ее глаз обозначились темные круги, а плечи ссутулились. Как так получилось, что я не заметил, насколько изможденной она выглядит? Эхо призналась в том, что видит кошмары. Когда ей в последний раз удавалось выспаться? Это не мое дело… и мое молчание тому подтверждение.
Когда я ничего не сказал, лучшее, что случилось со мной за последние три года, ушло. Черт, я был идиотом.
Глава 19
Эхо
Десять тысяч долларов. Cтолько механик захотел за починку машины Эйриса. Потому я подняла цену до десяти долларов в час, и, если мне повезет, Ной будет учиться у меня два часа в неделю. Если отниму федеральные, государственные, местные налоги и страховку, то смогу получить машину к… никогда.
Через щели в жалюзи проникали лучи солнца. Свет падал прямо на фотографию на моей тумбочке со мной, Эйрисом и мамой.
— Привет, красавица. — В мою спальню вошел Люк и закрыл за собой дверь.
Я стремительно подскочила на постели, схватила толстовку и натянула ее на себя и, что важнее, на руки.
— Что ты здесь делаешь?
— Я же говорил, что могу заехать. — Парень прошагал по комнате и плюхнулся на мое лиловое одеяло.
— Нет, что ты делаешь здесь, в моей спальне?
На моей кровати?!
— Мистер Эмерсон и Эшли сказали, что я могу подняться к тебе.
Я приподняла бровь.
— Папа? Сказал, что ты… можешь подняться… ко мне?
— Да. Думаю, ты его недооцениваешь. Теперь он клевый. Совсем не такой, как раньше, когда мы были парой.
— Раньше. Раньше у нас были постоянные отношения. Теперь… мы вроде как встречаемся. — «Быть парой» подразумевало наличие настоящих чувств, а единственная вещь, которую я сейчас по-настоящему хотела, — это чтобы Люк испарился из этой комнаты, особенно с моей кровати, в которой сейчас находилась я. — А как же баскетбол со Стивеном и парнями? — Уже лет десять, с того времени как Люку исполнилось восемь, субботнее утро у него начиналось одинаково.
— Встречусь с ними через полчаса. Я знаю, что ты сегодня собираешься пройтись по магазинам, и хотел поговорить с тобой до того, как ты уедешь. — Парень положил свою ладонь поверх моей и провел пальцем по открытому участку кожи. — Слушай, я собираюсь снова это сказать, поскольку вчера ты ничего не ответила. Мне жаль. Серьезно, Эхо. Я только потом сообразил, что этот фильм напомнил тебе про Эйриса. Клянусь.
— Все в порядке.
Правда… мы в расчете. Ты отвел меня на дерьмовый фильм. Я ушла и чуть не поцеловала очень сексуального парня, который заставляет пальцы на моих ногах сжиматься и делится со мной едой. По которому мне пора бы перестать страдать, поскольку, Бог тому свидетель, он не думает обо мне.
Люк перевел взгляд на морские пейзажи на стене.
— Не могу поверить, что ты сохранила эту хрень. После того что с тобой сделала твоя мать…
У меня внутри все сжалось, и я вытащила руку.
— Она все равно моя мама.
Мое сердце ухнуло, когда глаза парня расширились, и он посмотрел на меня как на безумную. Люди не единожды смотрели так на маму. Оказаться теперь на ее месте было отстойно.
— Это все?
— Нет. Ты же знаешь, что я считаю тебя очень сексуальной. — Люк смотрел на меня голодным взглядом, но я сомневалась, что он хотел доесть остатки бублика на моей тумбочке. — А те платья, которые ты носила на танцы, были такими бунтарскими. — Он закрыл глаза и облизал губы. Могу поспорить, парень вспоминал вечер встречи футбольной команды в девятом классе.
Голубое атласное платье, короткая юбка и заднее сиденье отцовского «Линкольна». Даже у меня остались теплые воспоминания о той ночи.