— О, — только и сказала я, пытаясь не моргать слишком часто. Выходило отстойно. Лила снова меня пнула. — То есть да. Много крови и спазмов. Просто ужас. Очень жуткие спазмы. Буквально адские! Да, я ненавижу спазмы. Спазмы, спазмы, спазмы. — На этот раз Лила наступила мне на ногу.
— Как лучшая подруга Эхо, я посоветовала ей поговорить с тобой. Когда мои месячные стали такими же болезненными, мама стала давать мне таблетки.
На мгновение лицо Эшли вытянулось, пока она переводила взгляд с меня на Лилу. Кто же победит? Жена, которая понимает, что мой отец раздавит в руке свой «блэкберри», если узнает, что его единственная дочь пьет противозачаточные, или женщина, которая отчаянно мечтает искупить свою вину за то, что разрушила мою жизнь?
— Да. Да, Лила, ты была права, когда посоветовала Эхо обратиться ко мне. — Губ Эшли коснулась слабая улыбка, но ее взгляд все еще был полон беспокойства. — Как долго это длится?
Никогда.
— Почти год.
— Почему ты не подошла ко мне раньше, милая?
Я пожала плечами. Эшли сделала большой глоток своего латте.
— Как твои дела с Люком?
Черт.
— Эшли, мы можем сосредоточиться на моих проблемах с месячными?
Ее глаза прояснились. Чувство вины победило.
— В понедельник у меня встреча с акушеркой. Почему бы тебе не присоединиться? Она тебя осмотрит и пропишет таблетки. У меня назначен ультразвук. Твой отец будет занят, но мы не узнали пол ребенка в прошлый раз, и я очень расстроилась. Как же восхитительно, что ты увидишь своего братика или сестричку, правда?
На секунду мне показалось, что Эшли запоет от счастья. В этот раз вместо пинка Лила потянулась под столом и взяла меня за руку. Я сжала ее ладонь и ответила:
— Да. Восхитительно.
Глава 20
Ной
— Ну, хватит уже злиться! Если бы ты с ней сразу же переспал, как я тебе и советовала, то не крутился бы сейчас, как чертов крендель. — Бет почти швырнула поднос на стол.
Я оттолкнул тарелку с пиццей и откинулся на спинку стула. Сегодня Эхо на мгновение встретилась со мной взглядом, но на этом все. Как девушка и сказала тогда, она вернулась к своей жизни, а я, в теории, к своей. В чем же тогда проблема? Без нее моя мне не нравилась.
Исайя поставил поднос рядом с моим.
— Оставь его в покое, Бет. Иногда сердцу не прикажешь. — Мудрые слова от парня, который игнорировал свои чувства к Бет.
Та нахмурилась и ткнула вилкой в куриную котлету. Девушка оставила волосы распущенными, чтобы прикрыть синяки, которые невозможно было замазать с помощью косметики.
— А что грызет тебя, Исайя? Ты стал почти таким же задумчивым, как Ной. Только не говори, что тоже влюбился в какую-нибудь недосягаемую глупую девицу.
Парень сменил тему:
— Кстати, Бет, я слышал, что миссис Коллинз назначила тебе встречу.
— Зачем? — поинтересовался я. Достаточно того, что эта женщина влезла в жизнь одного из нас.
— Наверное, кто-то из учителей заметил синяки и настучал на меня. Я сказала, что упала с лестницы папиного дома. — Бет подмигнула Исайе, и они расхохотались. Ни один из них понятия не имел, кто их отец.
Мое сердцебиение ускорилось, когда я заметил огненную вспышку у входа в столовую. В углу у дальней двери замерла Эхо, быстро оглядывая помещение. Она крепко прижимала к груди учебники, зажав рукава кофты. Наши взгляды встретились. Ее зеленые глаза потеплели, и она одарила меня своей прекрасной улыбкой сирены. Мои губы изогнулись, и я жестом указал ей присоединиться к нам. Что, черт возьми, я творю?
Бет, судя по всему, научилась читать мысли.
— Что, черт возьми, ты творишь?
Глядя на широко распахнувшиеся глаза Эхо, я быстро повернулся к Исайе:
— Хочешь поработать над «Корветтом» 1965-го?
— Хочу ли я миллион долларов? Да, черт возьми!
— Есть планы после школы?
Эхо оглянулась на свой столик, затем снова на меня. Ну, давай, моя маленькая сирена. Иди ко мне.
— Мы давно не прогуливали, — сказал Исайя.
— Я в игре, — вставила Бет. — И мне не нужно оправдание с машиной, чтобы прогулять.
— Никаких прогулов. — Я не отводил взгляда от Эхо. Она переминалась с ноги на ногу. Ей нужна была причина, чтобы подойти. Я поднял свой учебник по математике и ткнул на обложку. Девушка выдохнула, и пара кудряшек дрогнула у ее щек. Наконец моя нимфа направилась ко мне.
— Привет. — Она поздоровалась так тихо, что мне пришлось напрячь слух. Ее взгляд скользнул по мне, Бет и Исайе, затем снова вернулся ко мне.