— Эхо?
— Нет. — Тяжело вздохнув, она прислонилась ко мне. — Знаю, это безумие, но иногда я скучаю по ней.
Это действительно звучало безумно, но и вполне здраво тоже. Я поцеловал ее в макушку и погладил по спине. Либо Эхо не замечала очевидного, либо отказывалась это признать: ее семья и миссис Коллинз волновались из-за того, что мать снова объявится в ее жизни. В моей голове разгорелась война, я разрывался между желанием поделиться с ней своей теорией и оставить в счастливом неведении. С другой стороны, они могли быть расстроены и совсем по другому поводу.
— Дело во мне? Они так относятся к тебе из-за меня? — Эхо надавила на мои руки, и я отпустил ее. Потер шею, чтобы расслабиться. — Все нормально, можешь сказать мне.
— Эшли и папа даже не знают о тебе. Я собиралась представить тебя на выходных, когда мы пойдем гулять, но теперь не уверена.
Ее слова ошарашили меня.
— Я познакомлюсь с твоими родителями на этих выходных, и у нас есть планы?
Лицо девушки стало пунцовым.
— Прости. Я, э-э, предположила, что, поскольку ты сказал, что я — твоя, что мы, вроде как, э-э, ну…
Черт, какой же она была милой, когда смущалась.
— Я планировал пригласить тебя завтра на вечеринку, но если ты задумала что-то другое, я не против. Как и насчет встречи с твоим отцом. Правда, не могу пообещать, что он будет рад нашему знакомству.
Румянец на ее щеках никуда не делся, но мне хотя бы удалось добиться от нее улыбки.
— Нет, вечеринка подойдет. — Она нахмурила лоб. — Хотя я не слышала, чтобы кто-нибудь ее устраивал. С папой все будет хорошо. Только не ругайся. Ты же способен на это, правда?
— Когда-то я был бойскаутом.
Эхо расхохоталась, а затем вернулась к картине ночного неба, следы веселья исчезли с ее лица.
— Картина действительно прекрасна, — сказал я.
— Мама постоянно рисовала созвездия. Теперь и меня затянуло. — Пауза. — Очень редко, когда она вспоминала о том, что она — мама, то перед сном рассказывала мне историю об Андромеде и Персее. Почему она рассказывала ее и в тот день, когда навредила мне? Я чувствую, что правда где-то близко…
Ее боль ранила мне сердце, и на секунду я выключил в себе все эмоции. Однажды Эхо поймет, что слишком хороша для такого неудачника, как я, и уйдет, а я не знаю, как справлюсь с этой болью.
Эхо снова постучала кистью по лицу. Черт, она того стоила. Я вновь прижал ее к себе, целуя девушку в шею.
— Тогда давай возьмемся за это дело серьезнее. Во вторник мы заглянем в твою папку.
Глава 27
Эхо
— Что-то они долго думают. — Я выглянула из окна спальни в ожидании Ноя, зажимая ухом трубку стационарного телефона. Никакого мобильного в течение следующих двадцати четырех часов. Как же отстойно жили в девяностых.
— Ну да, ведь Ной — мечта каждого отца, — фыркнула Лила. — И я поспрашивала у наших. Никто не устраивает вечеринку. Могу поспорить, его вариант включает в себя травку, машину и тебя на заднем сиденье.
— Ты обещала поддерживать меня.
— Я обещала, что ты всегда будешь моей лучшей подругой. В любом случае я думала, что ты пообжимаешься и забудешь об этом парне, а не отнесешься к нему серьезно. — Подруга вздохнула. — Пошли со мной и Стивеном в кино. Хочешь, бери с собой Ноя.
Я так и представила, как Ной гордо стоит со Стивеном возле билетной кассы. Он согласился встречаться со мной, а не становиться частью тусовки.
— Может, на следующей неделе. — Или никогда. Неподалеку громко зарычал двигатель приближающейся машины. — Мне пора. Ной приехал.
Я кинулась вниз по лестнице, надеясь открыть дверь раньше, чем это сделает Эшли. Или папа.
— Эхо. — Слишком поздно. Безмозглая курица выплыла в холл. — Ты же знаешь правила твоего отца. Он открывает дверь, а ты ждешь в гостиной. Мы должны познакомиться с твоим парнем.
«Мы» подразумевало Эшли, которая придумала эти правила, когда узнала, что я бросила Люка. Папино кресло скрипнуло в гостиной, и он тоже вышел к нам. Его обычные морщинки, которые появлялись всегда, когда он был чем-то обеспокоен, сегодня проявились сильнее обычного, а под глазами виднелись темные мешки от усталости. Судя по раздраженно сжатой челюсти, «своим» правилам он был так же рад, как и я.
Эшли завертелась перед зеркалом в коридоре. Наверное, мне стоило быть начеку, поскольку мачеха славилась любовью к чужим мужчинам. Пока мне удавалось прятать от нее Ноя, поскольку мы занимались во время ее любимого шоу.
Папа оперся на стену, ожидая звонка в дверь. Закрыл глаза и откинул голову назад. У отца постоянно был озабоченный вид человека, который живет в состоянии стресса, но сегодня он выглядел хуже, чем обычно. Таким я помнила его в те дни, когда шел бракоразводный процесс с мамой, или когда я вернулась в школу после той трагедии.