Выбрать главу

— Папочка, с тобой все нормально?

Его глаза распахнулись.

— Да. Просто много работы навалилось.

Мы с секунду смотрели друг на друга, пытаясь придумать тему для разговора или, черт, хотя бы какую-то нейтральную фразу. Где там застрял Ной? У него что, заржавел и выпал двигатель, что пришлось самому толкать машину во двор?

Папа прочистил горло.

— Что-то странное случилось с твоей телефонной карточкой, в понедельник ты получишь новый номер. Сделай одолжение и попытайся дать его только тем, кому он действительно нужен. — А то моя популярность грозила огромными счетами за телефон.

— А машина? — После того как в ней столько всего заменили, она должна выглядеть, как «Порше».

Прозвучал дверной звонок, спасая папу от ответа. Он опустил ладонь на ручку и одарил меня взглядом, который словно говорил: «Ты еще можешь передумать».

— Мне действительно нравился Люк. Тебе стоит дать ему еще один шанс.

Я засунула руки в карманы, напоминая себе перед уходом не забыть перчатки.

— Папочка, мне нравится Ной. Ты не мог бы попытаться не быть… — Властным, контролирующим, злым. — …собой.

Его улыбка коснулась глаз. Но исчезла так же быстро, как появилась, когда он открыл дверь. Они с Ноем обменялись негромким приветствием. Секундой позже ужасный Ной Хатчинс стоял холле нашего дома, весь из себя сексуальный и невероятно этим гордый. Когда папа отвернулся, чтобы закрыть дверь, Ной сверкнул озорной улыбкой и подмигнул мне. Затем сделал торжественное лицо и прошел в гостиную за моим отцом. Парень встал рядом со мной и прошептал:

— Он шутит.

— Если бы.

За мои восемнадцать лет у меня было только два парня — Люк и теперь Ной. Хотя термин «парень» ему не очень подходил. Мне нравилось считать нас… парой. Когда я была в восьмом классе, мое первое свидание прошло так: мама Люка подвезла его ко мне домой, чтобы мы посмотрели фильм. Тогда у папы не было таких глупых правил. Водительские права, появившиеся у парня, открыли перед нами новый мир, но к тому моменту у отца был целый год, чтобы привыкнуть к Люку. Ной же взялся из ниоткуда.

Я села на диван и удивленно взвизгнула, когда парень сел рядом со мной и положил руку мне на колено — движение, мгновенно отмеченное моим очень наблюдательным папочкой. Моя основательно беременная мачеха устроилась в кресле-качалке для молодых матерей с ребенком, купленном за триста долларов, а папа опустился в низкое кресло.

— Итак, Ной, как вы познакомились с Эхо?

Ух ты, мне показалось, или в комнате стало жарко? Я скользнула взглядом по парню, ожидая увидеть на его лице панику. Однако он расцвел спокойной улыбкой.

— Мы ходим вместе на занятия.

Эшли просияла и прижала руку к животу.

— Правда? Какие?

— Математику.

— И физику, — добавила я. — И бизнес-технологии.

— Эспаньол.

Он специально сказал это таким низким и сексуальным голосом? Рука парня поднялась на миллиметр и сжала мне ногу, приятно впиваясь пальцами во внутреннюю сторону бедра. Я убрала волосы с шеи, настолько жарко мне стало. Ной либо подавился слюной, либо подавил смешок.

К счастью, отец не заметил этого шоу.

— Чем занимаются твои родители?

О нет. Мне стоило подготовить их с Эшли к его семейной ситуации. Ладно, я подумывала об этом, но потом понадеялась, что эту тему не поднимут.

Я открыла рот, но Ной меня опередил:

— Ширли домохозяйка, а Дэйл работает на машинной фабрике.

Папа с Эшли обменялись долгим обеспокоенным взглядом. Женщина заерзала в кресле и приобняла двумя руками шар, предназначенный заменить мне брата.

— Ты зовешь родителей по имени?

— Они приемные.

Эшли и отец застыли. Ной убрал руку и потер затылок.

— Когда я учился в восьмом классе, мои родители погибли во время пожара.

Папа стиснул ладони и наклонился вперед, прожигая парня взглядом. Эшли прикрыла рот рукой.

— Господи, мне так жаль.

Я придвинулась к краю дивана, желая убраться отсюда прежде, чем они спросят что-нибудь еще.

— Наверное, нам пора. — Можно подумать, я имела какое-то представление о том, куда мы собирались.

— Куда ты везешь мою дочь? — обратился к Ною папа. В его голосе прозвучала злость, словно он говорил сейчас с моей мамой. После слов «приемные родители» он определенно перестал слушать.