— Ага. Будем, — согласилась Лара покладисто.
Телефонный звонок. Опять — Юля.
— Рин, — сказала Юля несмело. — Послушай, Рин. Это конечно, не мое дело, но ты подумай — стоит ли? Он у тебя, по-моему, ничего. Я, конечно, могу чего-то не понимать. Но ты все же подумай еще, стоит ли этим рисковать, а?
— Кто — он?
— Твой муж!
Последние слова Регина почти не услышала, потому что Лара начала хохотать. Регина даже захотелось хлопнуть себя по ушам, чтобы та замолчала.
— Спасибо, Юль. Я тебя поняла. Пока.
Она размотала букет, выбросила прочь фольгу с лентами. Вот, совсем другое дело. Теперь похоже на цветы.
— Кстати, а ты видела, какие у него глаза? — поинтересовалась Лара.
— У кого? У Шурика?
— У Сережи, конечно. У твоего сына! Нет, определенно, есть у него в глазах что-то, такое… Говорю тебе, он влюблен. Эти первые отношения так захватывают. Помнишь, как это бывает?
Регина, конечно, помнила.
— Давай про Сережку не будем, — попросила она. — Оставь его в покое. Может, он не влюблен. Ему, вообще, рано еще.
Хватит пока и того, что уже Юля призывает ее не рисковать семьей. Юля-то — из-за чего? Из-за липового больничного? Или из-за новых вещей?
— Ох уж эти матери, — не унималась Лара. — Только твердят, как заведенные: “Ты уроки сделал?”. Не хотят понимать, что дети — они взрослеют быстро!
— Ты, знаток детей, мне надоела.
— Еще бы!
Лара, похоже, веселилась от души.
Опять телефон. Опять Юля.
— Извини, Рин, — сказала она. — Ты мне так и не дала телефон мастера, у которого ты стриглась.
Лара с готовностью продиктовала номер Додика, Регина повторила, добавив от себя про расценки.
— Плевать! — заявила Юля. — Оно того стоит. У меня же свадьба! Кстати, я тебе сказала, что мы уже документы подали?
— Ничего себе. Я хочу сказать — здорово!
— Конечно, я знаю!
Вот-вот. Регина ведь не только переоделась и устроила себе отпуск, она еще подстриглась у Додика. И все, оказывается, выводы сделали!
Только муж ничего не заметил.
Она подошла к зеркалу, покрутила головой. А ведь привыкла уже! К своему новому облику. Каждый день в зеркало смотрит — и как будто так всегда и было.
— Я тебе говорила, что никогда не видела такого отличного зеркала? — спросила Лара. — Оно стройнит, и, вообще, какой-то необычный цвет.
— Оно очень старое, — объяснила Регина. — Нам его Локтев подарил, он друг Ивана, точнее, еще его отца друг… Он сказал — в каком-то дворце стояло. Рама была разбита, а стекло изумительное.
— Мне здесь все нравится, — добавила Лара. — Вся спальня. Вся мебель. Нигде такой не видела. Знаешь, такого качества мебель, из настоящего дерева — это, по-моему, дорого, если покупать.
— Иван сам сделал… — Регина огляделась.
Все было обыкновенно. Привычно. Впрочем, ей тоже нравилось.
Конечно, было бы странно, если бы Иван Дымов с его страстью делать все из дерева жил в комнате, обставленной типовой мебелью. Иван занимался спальней несколько лет, тратя на нее свое редкое свободное время. Несколько лет здесь были доски, стружки, и разгром. И эта его привычка педантично водиться с каждой мелочью, все шлифовать и подгонять — даже то, чего просто никогда не видно! Как ее достал процесс создания этого шедевра. Они даже сорились.
В конце концов, получилась необычная спальня. Никакой фанеры и всяких-разных плит, которые муж хоть и использовал при необходимости, но глубоко презирал, не могло быть в мебели, которую он делал с любовью и для себя. Шкафы до потолка не смотрелись громоздко, даже наоборот, хотя получились очень вместительными. Гладко отшлифованная, вощеная береза, доски пригнаны одна к другой идеально, и никакого пошлого лака!
Когда телефон зазвонил опять, трубку поторопился схватить Сережка, но тут же крикнул:
— Мам! Это бабушка! Тебя!
У Регины тут же неприятно засосало под ложечкой. Но она была готова. Сейчас, или никогда.
Мамин голос был трагический, надтреснутый.
— Риша. Риша, доченька, ну, скажи мне — как ты могла?! Я … я просто не верю…
— Это правильно, мам. Не верь.
— Риша!
— Папа дома? Позови папу, пожалуйста.
— Рина, ответь мне…
— Позови папу, — повторила она, и положила трубку.
Телефон зазвонил, и опять там был мамин голос.
— Пожалуйста, позови папу…
— Тебе не жаль его больное сердце?
Регина снова положила трубку.
Следующий звонок раздался не сразу, а чуть погодя. И это, наконец, был папа.
— Ришка? Что у вас там творится, дочка? — спросил папа деловито и без надрыва.
Регин так приятно было слышать его голос, что она чуть не всхлипнула от облегчения.