Вообще, Сережка удивлялся ненормальности ситуации. Обычно в компьютерные игры играют дети, а мамы ругаются, потому что это занятие совершенно бестолковое и пожирает уйму драгоценного времени. А тут мама, если не занята, то, как пришитая, сидит за компьютером, и, ладно бы, что путное делала, так нет же — она играет! Она у него выигрывает! А он посуду моет. Он искренне не понимал — что бы это, вдруг, значило?
На кухонном столе, в стеклянной тарелке возвышалась горка яблок, тех, что принес Веснин. Регина от одного откусила, другое бросила в карман. На полу валялся сложенный листик бумаги, она подняла и развернула. Рецепт яблочного варенья, который ей дала соседка Хижанских. Регина сунула рецепт в свою кулинарную записную книжку — может, и пригодится.
— Я все поняла, — медленно сказала Лара. — Живем, подруга! Как все просто. Я теперь точно знаю, где Женя! Яблоки! Твой Веснин мне помог!
— Давай подробнее?
— Помнишь, что Людмила Иванна говорила? Ей моя свекровь яблоки из сада приносила, на то самое варенье!
— И что в этом такого?
— А то! Нет у них сада! Они его продали, как только я уехала. Понимаешь, она, Вера Михайловна, его знакомой своей продала, и больше туда не ездила. А этим летом мне рассказали, что знакомая по Интернету с мужиком познакомилась и к нему отбыла, а квартиру, сад — все оставила, ничего не продавала. Может, думала — вдруг не сложится, так зачем от недвижимости избавляться? Так кого она попросила за садом приглядывать? Веру Михайловну, кого же еще? Потому у нее и яблоки! Поняла, к чему я веду?
— К тому, что твой Женя сидит сейчас на этой даче?
— Он не мой Женя.
— Да какая разница? Мне кажется, он уже мой. В любом случае… Это больше не их дача. Ее только знающий человек свяжет с Женей. Действительно, может быть! Где это?
— Под Поляковкой.
— Постой, в Поляковке у Виталика дом.
— Вот именно. Ведь твоя мама и познакомилась с Верой Михайловной именно там.
— Да? Я не знала… Итак, ты предлагаешь…
— Конечно. Милая моя, дорогая, это же быстро и просто. Съездим в Поляковку — и все дела. Ура! Я знала, что все получится!
— Это просто еще одна версия, — напомнила Регина. — Может, и не получится.
— Иван Константинович, там вас эта… э… родственница спрашивает, — сообщил паренек, просунув в дверь веснушчатый нос.
— Спасибо, Саша, я сейчас выйду, — отозвался Иван без особого удовольствия.
Он сразу понял, что за родственница. У этой родственницы дар появляться некстати. Когда он собирается вымыться в душе, например. Футболка от пота насквозь промокла, а тут — родственница…
Можно скинуть футболку и надеть чистую, прямо на потное тело, но это не дело, потому что в душ он непременно пойдет, и футболка ему после душа нужна свежая. Он надел спортивную куртку, застегнул молнию до самого верха. Так тоже сойдет.
Ника стояла у турникета, такая красивая, легкая и чуть небрежная — как картинка. Она всегда, с первого дня их знакомства, казалась ему картинкой из журнала, хотя в былые времена одевалась совсем не так шикарно. Немой восторг, а не женщина.
Он вышел к ней за турникет, и, взяв за предплечье, отвел немного в сторону.
— Привет. Ты уже вернулась? Ринка говорила — ты уехала.
— Уже вернулась. Рад?
Улыбка у Ники была белоснежная и яркая, как у голливудской звезды.
— Ага, за Витальку. Он жаловался, что ему одиноко.
— Когда он успел тебе нажаловаться? — Вероника нахмурила гладкий лоб.
— По телефону, — объяснил Иван. — Мы разговаривали, он и пожаловался, что вы на пару с домработницей его бросили на произвол судьбы.
— А-а… — протянула Ника разочарованно.
А что она хотела услышать, интересно?
— Ника, я же запретил тебе сюда приезжать. Забыла? Если что-то нужно, приезжай вечером ко мне домой. Когда Ринка с работы придет, — он сказал это, и улыбнулся.
Как будто это возможно — чтобы она приехала вечером к нему домой, с сестрой чайку попить! И он знает, что это ерунда, и она тоже это знает.
— А кому можно сюда приезжать? — улыбнулась Ника.
Когда она задает идиотские вопросы, всегда улыбается.
Он ответил спокойно.
— Ринке можно. Она моя жена, так что ее появление не повредит моему честному имени.
Ника прыснула — оценила шутку. И заметила:
— Ванечка, мужчине об этом беспокоиться просто неприлично.
— Ника, я же тебе объяснял — я нудный и консервативный сухарь. Я не хочу, чтобы говорили, будто меня на работе бабы навещают…
— Ты серьезно?
— Конечно.