— Вы когда-нибудь бросали кошек с лестницы?
Они сами нормальные, эти психо-доктора?!
— Никогда, — отрезал Иван. — В данном случае кошка — фигура речи, понимаете? Я просто хотел сказать, что не позволю никому портить жизнь мне и моей жене, это ясно?
Ясно было доктору или нет, он так и не понял. Зато под конец доктор вот что ему сказал:
— Думаю, что могу предупредить вас кое о чем, и вы поймете правильно. Ника уверена, что ваша жена нравится ее мужу. И, соответственно, наоборот — ее муж неравнодушен к вашей жене. Что скажете?
— Ничего, — только и мог ответить Иван.
Добавил, подумав:
— Не замечал. Она, что, это выдумала?
Врач мягко улыбнулся.
— Возможно. Это эффект известный, таким образом больной как бы переносит ответственность, возлагает вину за свое неправильное поведение на другого, и начинает искренне в это верить. Мы, думаю, справимся с этой проблемой. Просто я вас предупредил — имейте в виду.
— Спасибо, — Иван поморщился.
Такое было чувство, что его накормили гадостью.
— Так она действительно больна? — спросил он врача напоследок.
Тот ответил дипломатично:
— Знаете, все мы больны… в той или иной степени.
Почему-то Иван сочувствовал больше Витальке. Подумал — ну, и влип же мужик!
Врач намеревался еще поговорить с Региной, но этого Иван ему не позволил. Ни за что. Доктор сдался и прекрасно обошелся без Регины. Он неплохо поработал, Ника стала вполне нормальной и больше к нему не приставала. А Виталька вел себя так, будто ничего не знает. Видимо, им повезло, тот врач не разглашал “тайны исповеди”.
Самое лучшеее было бы никогда не встречаться с Никой. Не приближаться. Забыть о ее существовании. А он женился на Регине.
— Ты комикадзе, дорогой! — сказал ему тогда Веснин. — Ты думаешь, эта киса успокоится?
Но не мог же он отказаться от Ринки потому, что Ника ее сестра. Так вопрос и не стоял. Это было бы в высшей степени нелепо. Он любил Ринку!
— Бери семью, и дергай куда подальше, — советовал Веснин. — Будете в отпуск приезжать, на пару недель. И будет все путем. А так…
— На Крайний Север? — острил Иван.
— Зачем? А, впрочем, можно и на север. И чем севернее, тем лучше. Спокойнее.
Да, тогда Веснин сказал: “Ты — комикадзе!” Понятно, конечно, почему так. И еще Веснин никогда не скрывал он него своего отношения к Регине. И после их свадьбы — тоже не скрывал. Нет, излишне к ней не приближался. Он был сама корректность. Приводил к ним в гости разных женщин, и у Регины с ними иногда складывались вполне приятельские отношения. Веснин всегда говорил о себе, что перекати-поле, и женитьба ему не нужна, даже противопоказана. Однако, все равно, его отношение к Регине было особенным, нравилось это Ивану или нет. А Регина никогда и не догадывалась, что однажды Иван крупно поссорился с Весниным, и казалось, навсегда — из-за нее…
Мобильник опять затрещал, и на этот раз Иван, прежде чем ответить, посмотрел, кто звонит. Звонил Сережка Веснин. Легок на помине.
— Я здесь рядом, — сообщил Веснин, — зайду к тебе, можно?
— Давай.
— Да, голос у тебя… — хмыкнул Веснин. — Тут твоя подруга только что из подъезда вылетела. Она в такси села. Все в порядке, дорогой?
Значит, Веснин действительно рядом. Сидит в машине около их дома.
— Давай, — повторил Иван. — Поднимайся, я жду.
И тут же затрезвонил другой телефон, домашний, и уже не посмотришь, кто на проводе. Оказалось, это старик Локтев.
— Иван Константинович? У меня к тебе разговор интересный. Ты не занят сегодня? Подъедешь?
— Об … этом, дядя Игорь?
— Об этом, об этом. Давай, сынок, не будем откладывать, а то чем черт не шутит?
Конечно, какой там откладывать?
— Я приеду. Через час, так пойдет?
— Ничего, Ваня. Через час, через два — я буду ждать.
Веснин уже звонил в дверь. Его не было видно из-за огромного пластикового пакета, который он держал двумя руками. Иван быстро перехватил пакет.
— Ручки, гады, порвались сразу — объяснил Сергей. — Это Ринке. Сестра почему-то их не ест, все равно испортятся, выбросят. А их надо сейчас есть, они сейчас в самом соку, в январе еще твердые были, а сейчас как раз.
Пакет был доверху наполнен крупными желто-розовыми яблоками.
— Что, киса опять выкидывает коленца?
— Да нет, ничего.
— Видел бы ты, друг, свою рожу. Ясно, что выкидывает, а ты вроде даже недоволен. Или я совсем ничего не понимаю.
В кухне Сергей выложил из кармана на стол плоскую бутылку коньяка и пару лимонов, потом сел на табурет и посмотрел на Ивана внимательно снизу вверх.