— Дорогой мой. Это галиматья длится, дай Бог памяти, восемнадцать лет почти. Я не понимаю.
Иван присел на соседний табурет.
— И что делать?
— Хороший вопрос. Коньяка давай хряпнем. Я тоже — пару капель…
— Мне за руль сейчас. На работу вызывают, — зачем-то соврал Иван.
Между прочим, Сереге врать до сих пор было не нужно. Однако ж, вот, само получилось.
— Ну, тогда ладно.
Серега прекрасно знал — Иван перед тем, как за руль сесть, даже не нюхает. И тут не только в убеждениях дело. Сам Веснин, например, стойкость к алкоголю имел удивительную, после стакана как будто вовсе не пьянел, хотя — не дорожному инспектору это объяснять. На Ивана же алкоголь действовал и в малых дозах. Когда-то, в юности еще, убедился, и хватило. Ну, а раз нет, так и не надо. Особенности организма.
— Так, — Сергей булькнул себе коньяка из бутылки прямо в чайную чашку, махнул рукой, останавливая Ивана, который потянулся было достать стопку. — А что случилось-то с кисой? Какой такой катаклизм?
— Да ничего не было.
— Эх, вы. Гляжу, и умиляюсь. Ну, как дети, что тут скажешь, — Сергей завинтил коньяк, отодвинул от себя. — Потом без меня допьешь. И не смотри на меня так, я же — только рот прополоскал. Хочется вот! А так, сказал — не употребляю.
Иван насыпал кофе, залил кипятком, размешал, глотнул, обжегся.
— Кофе будешь? — спросил. — Или тебе лучше чаю?
— Буду кофе. А чего на работе-то?..
— Ерунда всякая. Рейку несортовую в мою смену привезли, а я не проверил.
Рейку, и правда, привезли несортовую, но это можно и завтра разрулить. Не горит.
— Сейчас едешь? — Веснин недовольно помотал головой. — Я думал, перекантуюсь у тебя часик. Между двумя свиданиями! — он рассмеялся. — От сеструхи еду. К женщине!
— Кантуйся. Телевизор смотри. Потом дверь запрешь, я ключи оставлю.
Он так решил — к Локтеву надо прямо сейчас. Загорелось, захотелось.
— Нет уж, с тобой уйду, — решил Веснин. — Придумал: заеду, цветы куплю. Всегда нелишне! Пошатаюсь где-нибудь.
— Ну, гляди…
Он не спеша отхлебывал кофе, Веснин свой лишь попробовал и отставил чашку, нашел пульт от телевизора и принялся переключать программы. Остановился на какой-то, и спросил, так, невзначай:
— Дорогой, ты что имеешь мне сказать? Говори, слушаю.
Иван удивился:
— Тебе? Тебе ничего.
— Врешь. Хочешь.
— Хорошо. Скажи, то, что случилось с этим парнем, ну, с Хижанским — это же все ты?
Не собирался Иван об этом говорить. Точнее, не исключал, что придется, но не теперь. А получилось — теперь. И правильно, наверное.
Веснин усмехнулся. Его лучший друг Серега Веснин…
Они всегда слишком хорошо друг друга понимали. Даже противно.
— Я тебе все объясню. Чуток погодя, ладно? Так даже лучше, чтобы ты знал все, как оно есть, и не выдумывал лишнего. А то кто его знает, куда тебя заведет. Только скажи, как догадался?
— Не поверишь, я знаю, как ты смотришь, когда именно ты что-нибудь замутил. У тебя при этом взгляд бывает такой, своеобразный. С первого класса.
— Серьезно? — Веснин неподдельно удивился. — Если бы я так легко мог себя выдать, мой дорогой…
— Ты спросил, я ответил.
Про взгляд Иван чистую правду сказал — было такое. А не сказал он про то свое воспоминание, когда после дождя они шли из кино…
— Ладно. Принято, — Веснин кивнул, улыбнулся криво. — Что, старею, что ли?
— Да нет. Говорят, талант даже не пропьешь. Просто мы никогда раньше…
— Я понял. Никогда мы еще не пересекались, ну, в этом смысле. Нам не стоит быть по разные стороны, да? Конечно. Кто же спорит. Я так только на тебя смотрю, интересно?
Иван встал.
— Пойду, оденусь.
— Молодец, Ванька, — добавил ему вслед Веснин. — Правда, всегда считал — тугодум ты. Соображаешь хорошо, но медленно. Ан нет. Довольно быстро можешь.
Когда Иван вернулся в кухню, Веснин сидел на том же месте и щелкал пультом. Он сказал очень мягко:
— Ты муж, Вань, этим все сказано. Иногда у постороннего человека легче найти понимание. Я знаю, я привык быть … посторонним. Так вот, говорю, как твой друг — ты не дергайся…
Так. Значит, и в этом вопросе Серега состояние Ивана тоже просек и оценил.
— Вот и объясни мне, как друг, что такого ты знаешь, а я никак не въеду? — Иван опять начал заводиться. — Поскольку я муж?!
— А не могу, Вань, я же ей тоже друг, так? Но повторяю — беспокоиться не о чем. Честно. А забеспокоился ведь, да? — теперь Веснин улыбался во весь рот.
— Да что, черт возьми, происходит, а? — вспылил Иван. — Знаешь прекрасно, не могу я так!