— Ты — тихо! — поморщился Веснин.
Он встал, аккуратно положил пульт около телевизора.
— Потерпи еще. Чуть-чуть. У меня скоро свидание с чудесной женщиной, тебе надо производственные вопросы решать. Не будем портить настрой ни тебе, ни мне. Скажи вот лучше — на проспекте у Стадиона цветочный павильон есть?
Иван чувствовал только раздражение, и больше ничего. Он резко повернулся и ушел в прихожую — одеваться.
Веснин не унимался:
— А ты вот, к примеру, когда последний раз цветы покупал, помнишь?
— Год назад теще на юбилей.
— Эх, ты. Смотрю я на вас, женатиков — тоска серая так жить. Когда женщине покупаешь цветы, ты посмотри на нее — это уже как будто совсем не та женщина!
Усмешка, быстрая, как молния, и такая знакомая, блеснула на губах Сереги. Она, усмешка эта, не очень шла к новому лицу Веснина — пополневшему и отекшему. Она принадлежала ему прежнему.
— Ты во мне не сомневайся, слышишь? — сказал он. — Просто у меня сейчас дела.
— Договорились.
Вот так, все в лучших традициях. Неторопливая беседа. Короткий взгляд на прощание. Этот взгляд, он тоже кое-что сказал. Иван ведь даже подумал было, что Веснин и его Ринка…
Так, это проехали. Этого нет. Этого не было в глазах Веснина, скажем так. И доказательств обратного тоже ведь нет.
Сегодня он непременно выяснит, на чье имя зарегистрирован Ринкин мобильник. Сказка про “взяла на время” не впечатляла с самого начала. “Симку” Регина так и не поменяла, как будто уверена была, что прежнему владельцу не будут звонить. Почему так?
И еще Веснин!
Иван был зол и сбит с толку. Отвратительное чувство. Он не понимал ситуацию, зато понимал, что ему объяснят, что к чему, когда-нибудь потом! И то — в лучшем случае. Все — жена, друг, еще кто-то, возможно, занимаются какими-то своими делами, старательно держа его в неведении. Зачем?
У него было совершенно отчетливое ощущение, что это все — скорее, его дело, чем Ринки, к примеру! Это ощущение было таким осязаемым, реальным, лежало внутри него, как кирпич…
На капот машины нанесло тонкий слой снега, Иван сгреб его и прижал ко лбу, медленно растер. Сейчас надо ехать к Локтеву. Остальное потом.
Тогда, давно, по дороге из кино, Серега сказал:
— Вот идиотизм. Куча трупов и бочка крови — для чего, простите? И главный герой, такой умный весь — ему только пострелять и показать, как он красиво прыгает. Все можно было сделать тихо и незаметно.
— Это как же? — хихикнула одна из девчонок, уже не вспомнишь, которая.
— Подумать, подготовиться, и обмануть. Для начала — выкрасть документы из сейфа. Потом получить в свое распоряжение замок — придумать предлог, чтобы выслать куда-нибудь хозяев. Обмануть можно кого угодно, если приложить усилия. И получилось бы великолепное преступление безо всякой крови. А от того, что нам показали, меня тошнит…
Фильм назывался что-то вроде “Происшествие в старом замке”, на него билетов было не достать, красивый, душещипательный и не слишком умный импортный фильм…
Локтев жил в старой панельной многоэтажке, правда, квартира у него была большая — две, перестроенные в одну. Летом здесь бегала толпа внуков, теперь было тихо.
В комнате старика шкафы с книгами подпирали потолок, на столе мигал включенный компьютер. Дверь сюда всегда плотно прикрывалась, и никто здесь не бегал.
— Ты ведь сначала не сказал фамилию, — улыбнулся Локтев виновато. — Сказал только — подруга тещи. Жаль, что я так небрежно к этому отнесся. Я ее не узнал, потому что видел когда-то мельком, и все. Почти тридцать лет назад. Не вспомнил. Я ведь в основном с мужем дело имел. Но фамилию помню очень хорошо.
Локтев потянулся к клавиатуре компьютера.
— Вот, смотри, Иван Константиныч.
На экране появилась картинка. Портрет молодого человека в затейливой, украшенной какими-то чересчур крупными камнями раме.
— Увеличенное изображение? — догадался Иван.
— Конечно, — кивнул Локтев. — Это что-то вроде кулона. Миниатюра в оправе. Вот, смотри дальше.
Появилась следующая картинка, потом следующая. Молодая девушка, ребенок, женский портрет, снова ребенок, разные рамки и разные камни.
— Тут их больше пятидесяти. Сплошь раритеты, с четырнадцатого по девятнадцатый век. Впрочем, к девятнадцатому мода на такие вещички почти прошла. Видишь, у всех — ушки, чтобы носить, на ленте. Это собрание хранится во Франции, частная собственность. Его цена? Полтора миллиона евро, приблизительно. Может, уже и больше. Теперь вот на это взгляни! — Локтев подвинул к нему что-то, завернутое в бумажку.