Иван согласился, что все действительно здорово.
“Кстати, я их застукала!”
Сегодня? Здесь?
Ника не сказала, где и когда. Виталик — он хитрый лис. Здесь, дома, он не стал бы…
Или стал бы?
Выйдя из подъезда, Иван глянул вверх, на окна Ведерниковых — они все ярко светились. Соня с детства боялась темноты.
— А ее мать меня узнала, — сообщил Сережка уже в машине. — Она же меня видела, когда в школу ругаться приходила. Наверное, она не сердится больше.
Иван не сразу понял, о ком речь. Оказывается, о маме Насти-Джульетты.
— Ругаться приходила? — удивился Веснин. — Так это ты ее, что ли, Настю эту, к стулу приклеил?
Веснин захохотал, держась за живот.
Откуда-то он был в курсе этой истории, кто-то ему рассказал. Не Иван. Сам Сережка?
— Она, вообще-то, ничего, — сообщил сын как-то виновато, и Веснин захохотал еще громче.
— Ничего! Она ничего! Хорошая характеристика для девушки, с которой танцуешь на заснеженной крыше.
— Никакая крыша не заснеженная, — Сережка покраснел, как рак, но в темноте это было не очень заметно.
— Олух ты, — сказал Иван, впрочем, без злости. — С крыши ведь и свалиться можно!
— Вот поглядите на него! — вздохнул Веснин. — То дети простудятся, то они с крыши свалятся! И никакого понимания, что это так клево! Или не клево, а как это называется, скажи, парень? Эх, были бы у меня свои дети, я бы тоже был таким нудным! Серега, а тебе отец не рассказывал, случайно, как он сидел на крыше с биноклем, высматривая одну девушку? Понял, не рассказывал…
— Это было не зимой, — заметил Иван.
— Несущественно. Так слушай, — Веснин повернулся к Сережке. — Надо было девушку одну найти. Предполагалось, что она выйдет из дверей, дверей было две на некотором расстоянии. Вот папа твой походил-походил между ними, а потом полез на крышу с биноклем, потому что решил, что с крыши лучше видно. А рядом был не что-нибудь, а режимный НИИ. Вот какие-то бдительные граждане и засекли типа с биноклем возле важного объекта, и позвонили, куда следует. Ну, на наше счастье, мы были ребята ушлые, так что вовремя сообразили смыться. Знаешь, в одном месте прыгать пришлось между домами на расстояние в метр с лишним, и высота была пять этажей. А тут, гляди на него, заладил — с крыши упасть можно…
Сережку рассказ удивил настолько, что он просто дар речи потерял. Хотя, чего тут удивляться, в любом боевике тебе кое-что покруче покажут. Но — папа?…
— Не больше метра было, — возразил Иван. — Ерунда. Сантиметров семьдесят…
А Веснин опять захохотал.
— Не скромничай. И нет, чтобы сообразить — в таком месте на крышу с биноклем нельзя лазить!
— Я был молодой дурак, — хмуро признал Иван.
— Ну, да. А он сейчас молодой дурак. Так что же ты хочешь? Это пройдет.
— А вы бы просто встали один у одной двери, другой у другой, — дельно заметил Сережка.
— Эге, — покачал головой Веснин. — Так я же эту девушку в лицо не знал. Тогда не знал, — поправился он.
— Так вы ее нашли все-таки?
— Ну, да. Только потом. Позже. Кстати, мне потом твой батя эту девушку в шахматы проиграл, — с ехидцей сообщил Веснин.
— Правда, что ли?! А почему в шахматы?
— А любили мы шахматы.
— А если бы вас арестовали? Ну, на крыше?..
— Это, брат, было бы серьезно. Тогда с такими вещими не шутили.
Вспомни они все это когда-нибудь в другой раз, Иван бы улыбнулся. А сегодня — нет. Сегодня это было почти как зубная боль.
— Нельзя так бояться директора, — бросил он сыну. — Глупо. Директор, он что, крокодил?
— Забыл ты все про жизнь, пап, — вздохнул Сережка. — Директор — он хуже крокодила…
Когда подъехали к дому, Веснин вручил крестнику коробку с оставшимися пирожными.
— Маме передашь. Дуй домой, мы с отцом поговорим немного.
Тот задержался на секунду, чтобы спросить:
— Па, маме рассказывать будем?
— Нет, не будем.
— И правильно, — одобрил Веснин. — Нечего зря волновать маму.
Иван приоткрыл дверь, и в машину потек холодный воздух. Так дышалось гораздо лучше.
— Ты сейчас свободен? — спросил он Серегу, и получил предсказуемый ответ:
— Если тебе надо, я всегда свободен. Ну, почти всегда.
— Я переночую у тебя, а? Там и поговорим заодно.
Вот тут Веснин удивился по настоящему.
— Даже так? То-то я смотрю, с твоей физиономией не то что-то.
— Поедем к тебе, или нет?
— Ясно дело, поедем. А жену предупреждать будешь?
— Буду.
Иван позвонил Регине и коротко сообщил, что переночует у Сереги.