Иван спросил, наконец:
— Откуда ты знаешь, о чем я говорил с Локтевым?
— Засунь руку в карман, — ответил Веснин.
— Что?
— Левую руку засунь в карман. Тоже в левый. Что у тебя там лежит?
— Носовой платок.
— Внимательнее смотри, — Веснин посветил фонариком. — Ну? Неужели потерял? Не может быть.
Иван выудил двумя пальцами плоскую пластиковую таблетку размером с пять рублей, но несколько толще. Первая мысль была — пуговица. Откуда пуговица?
— Дай сюда, — Веснин забрал у него таблетку. — Потеряешь еще, а вещь хорошая, пригодится. Видишь, какая прелесть, приятная, нескользкая совсем, — он любовно погладил таблетку пальцами, — почему-то ниоткуда не выпадает.
— Это что?
— Вань, Жучок это. Передатчик. Я вас слушал. Теперь говорю — извини. Просто так было намного проще, и тебе и мне.
— Так…
— Я сказал — извини.
— Я понял, — он посмотрел на светлый квадрат окна.
Такая лунная выдалась ночь.
Лучше бы сейчас что-то делать. Бегать. Мерзнуть. Да хоть землю ломом долбать. Только не сидеть и ждать.
— Ты расслабься, — посоветовал Веснин. — Не все сразу.
Иван и сам умел давать дурацкие советы. Да кто этого не может! Такого добра, советов, никому не жалко.
— Так, — Веснин тронул его за руку. — Сейчас, думаю. Ишь, ты, конспиратор!
У него была улыбка в голосе, как будто они устроили засаду на шкодливого котенка. Так, скуки ради забавляются, и вот, им сейчас улыбнется удача — поймают котенка, или кого еще там…
Иван тоже понял, что случилось — кружочек дверного глазка, который светился было, теперь погас. В подъезде выключили свет.
Тишина. Тише не бывает.
Ага… Шаги. На лестничной площадке. Небыстрые шаги, осторожные. И еще, Иван сразу понял, что женские это шаги, не вдаваясь в детали — почему, просто понял, и все.
Как по команде, они встали и отступили в стороны, растворились среди густых теней темной квартиры, Веснин задвинулся в нишу за шкафом, Иван — за дверной косяк.
Тихо и уверенно щелкнул замок, открылась дверь, кто-то быстро вошел, и дверь закрылась, только после этого вошедший принялся шарить рукой по стене в поисках выключателя, нашел его, нажал. Свет не вспыхнул.
— Вот гадство! — сказал таинственный незнакомец негромко, но с чувством.
И сразу потерял свою таинственность, потому что Иван, конечно, узнал голос.
Ника. Это пришла Ника.
Она быстро проскользнула мимо них обоих в комнату, при этом один раз неловко покачнулась и почти коснулась Ивана, он ясно ощутил запах ее духов, тех же, что и несколько часов назад.
Ему стало почти смешно. Поливаться духами, планируя что-то подобное — это… Это нечто.
В комнате свет тоже не зажегся. Темная тень, в которой он теперь уверенно угадывал Нику, прошла дальше, в комнату Жени, и тоже попыталась зажечь там свет. Потом тень вернулась, постояла посреди комнаты — Ника, должно быть, соображала, что же ей делать в осложнившихся обстоятельствах. Но вот она решительно пристроила сумочку на край кресла, туда же уронила куртку, опять взяла сумочку, вжик-вжик — прошелестела молния. Ника достала из сумки фонарик и сразу включила его, провела лучом по комнате — луч едва не задел Ивана. Потом она пристроила включенный фонарик на полку, влезла на табурет и принялась за верхнее отделение шкафа. Сначала пыталась вынимать вещи аккуратно, потом просто стала сбрасывать все на пол.
Собственно, уже можно было и вмешаться. Веснин тоже так решил.
— Достаточно, — сказал он негромко и весьма доброжелательно. — А то ведь еще убирать придется весь этот бардак…
Ника негромко вскрикнула и покачнулась на табуретке.
— Кто … тут?
— Твоя потерянная совесть, — ответил Веснин с тем же издевательским спокойствием, и с той же доброжелательностью.
Иван вдруг ощутил острую жалость к Нике. Ее надо остановить, да. Но не стоило над ней издеваться.
— Ника! — позвал он негромко и шагнул к ней.
Ника завопила так, что зазвенело в ушах, спрыгнула с табуретки, пронеслась по комнате к балконной двери, запуталась в шторе и дернула ее, срывая петли, но в следующую секунду она уже пыталась распахнуть дверь. Естественно, это оказалось невозможно, мешали шпингалеты сверху и снизу, но она настойчиво дергала дверь, металась, не оглядываясь на Ивана, который остановился в паре метров он нее.
— Ника, остановись. Повернись ко мне, — попросил он.
Она замерла, и спросила почти шепотом:
— Ваня? Это ты … совесть?..
— Ника, все в порядке. Не бойся.