Ника вскинула голову.
— Что?..
— Распилила, говорю, сундучок? На мелкие кусочки?
— Да, примерно.
— На даче. А пилу у соседа напротив одолжила.
— Ты следил за мной?
— Ну, да. Делать мне больше нечего. Еще скажи — зачем была эта инсценировка, легенда про германскую бабушку? Ты же знакома с мамой Жени. Не могла сама убедить ее продать шкатулку?
Ника спокойно объяснила:
— Я пробовала. Она отказалась продать. А уговаривать и дорого платить я побоялась — еще заподозрит чего…
— Понятно. Ну, что ж, людям свойственно ошибаться. Только умные на ошибках учатся, а дураки — нет. В общем, уверяю тебя, нет здесь той шкатулки. Мы спасли тебя от огромных трудов и разочарования.
— Благодарю, — задумчиво усмехнулась Ника. — Но драгоценности были. Женя рассказывал, будто бабушка, во время войны, когда они переезжали, носила на поясе сумочку и никому не позволяла к ней даже прикасаться — он это от отца слышал. А когда им совсем есть нечего было, она обменяла что-то на продукты. Шкатулка с драгоценностями запиралась на ключ, ключ бабушка на шее носила, вместе с крестиком.
— Но она же не шкатулку в сумочке носила, бабушка, — возразил Веснин. — Не поместилась бы та шкатулка ни в какую сумочку.
— Конечно, не шкатулку, — воскликнула Ника, но Веснин ее перебил:
— А драгоценности, согласно чертежу, в двойном дне спрятаны, тьфу, в двойной крышке, то есть! Их так просто было не достать, только разобрать шкатулку. Видишь, ничего не стыкуется? Просто дедушка Женин на хорошей должности работал, у его супруги и так, без фамильного наследства, было, что взять в дорогу. Ну и документы, должно быть, были в той сумочке, да мало ли что! Ты спокойно подумай, девочка. Кстати, обе шкатулки, и ту, что ты распилила, и ту, что Женя когда-то раздолбал, они не возили с собой во время войны, они оставили их на хранение. Значит, не такие уж нужные были шкатулки.
— Я этого не знала, — Ника вздохнула. — Жалко.
— Еще бы не жалко, — согласился Веснин.
Реакция Ника его и удивляла, и чем-то даже восхищала, хотя он не переставал смотреть на нее с какой-то брезгливой жалостью.
А Иван — тот молчал. Просто слушал внимательно их обоих, и молчал.
— Кстати, хотите, я вам этот клад покажу? — предложил Веснин. — Я случайно знаю, где он лежит. Думаю, хозяева меня простят. Тут уже один злоумышленник шарил, а не нашел, представьте себе. Может, ты бы нашла, если бы мы не помешали. Ты же тут собиралась полный разгром устроить?
Не сходя с места, он нагнулся, выдвинул нижний, очень узкий ящик старомодного пузатого серванта и извлек из него старую коробку от шоколадных конфет, открыл коробку и поднес ее к самому лицу Ники.
— Нравится?
Ника напряженно смотрела на содержимое коробки.
— Можно … взять в руки?
— Конечно, почему же нет?
Она довольно долго вертела в пальцах каждую подвеску, потом вздохнула:
— Да уж. Очень глупо. Но здесь только одиннадцать.
— Одну подарили антиквару. Вон, у Ивана спроси — он ее видел не далее как сегодня.
Ника метнула быстрый взгляд в сторону Ивана.
— А где же настоящие?
— Думаю, в России их нет, — пожал плечами Веснин. — Хитрый старик подсунул неразумному сыну подделки. Куда он подевал настоящие — неизвестно.
— Хорошо. Все понятно. Хотя, ничего не понятно! — Ника вернула Веснину коробку. — Ничего не сходится! Объясни мне, что это был за ключ? Ну, тот, который бабушка на шее носила? И кто чуть не убил Веру Михайловну? Вы же не думаете, что это тоже я? Идиотизм какой. Так кто же?
— Нет, мы не думаем, что это ты, — Веснин аккуратно закрыл коробку и положил ее на место. — Я не знаю, кто это был, в смысле, фамилию не назову. Просто кто-то тоже захотел поискать клад в гардеробе у Хижанских, и нечаянно наткнулся на Веру Михайловну. Это ты, между прочим, наболтала лишнего кому не надо, иначе местные любители раритетов о них бы ни сном не духом не знали.
— Когда ты перестанешь меня обвинять? Это все неправда. Я не говорила…
— Точно?
Ника смешалась.
— Я не говорила. О Жене, о Вере Михайловне, о том, где они живут — конечно, нет. Мы поговорили об истории этой коллекции — да, верно…
— Правда? — Веснин расхохотался. — Ты назвала фамилию — Хижанские. Не очень распространенная фамилия. Все остальное было легко выяснить. Поняла? Говоря об истории коллекции, с неким господином Х, скажем так, ты назвала не ту фамилию. Женины предки были Киржанские. Небольшая, но разница, правда? Ты не знала этого? Та самая Женина бабушка во время войны изменила фамилию, чтобы спрятаться, чтобы их не смогли найти. Она же с детьми осталась в глубоком тылу, так какого лешего она, по-твоему, собралась и поехала в сторону фронта, к каким-то там родственникам? С детьми?! И разрешение раздобыла — это легко, думаешь, путешествовать во время войны? Она от кого-то убегала. Из безопасного тыла — практически на фронт. Я не знаю деталей. Хотел бы знать, любопытно потому что, но не знаю. Что-то случилось, и поэтому она решила убежать. Однажды в дороге у них пропали документы, и их внесли в какие-то списки с искажением, а она не стала потом ничего исправлять, хотя могла бы. И не получала после войны пенсию за мужа, а муж у нее был офицер, комиссар санитарного поезда, не такая уж маленькая была бы пенсия по тем временам. Зато, когда их начали искать, то ответ был один — пропали без вести. Никаких концов. И только когда ты опознала фотографию, концы появились.