Иван легонько поцеловал ее в щеку, чувствуя нежность и безмерную благодарность.
— Не надо, — продолжая улыбаться, она замотала головой. — Так — не надо!
Делать что-то “не так” он не стал. Порыв прошел. Вселенная изменилась опять, но теперь была не такой, как раньше. Все же немного другой.
— Странно. Я не думала, что буду такой… спокойной.
— Это, наверное, Серегин укол еще действует, — объяснил он.
А может, и не укол…
— Он ужасно обо мне думает, наверное? — спросила Ника.
Нашла, о чем беспокоиться…
— Вот об этом не волнуйся.
Она смотрела на него во все глаза и, кажется, чего-то ждала…
Веснин приперся раньше, чем следовало бы — они услышали, как хлопнула входная дверь.
— Эй! Есть тут кто живой?
Иван быстро встал, и, отвернувшись от Ники, привел порядок одежду. Ника даже не пошевелилась. Иван успел набросить на нее покрывало за секунду до того, как Серега распахнул дверь в комнату и возник на пороге.
Конечно, он все понял сразу же.
— Вот дерьмо! — сказал он с чувством, и плотно прикрыл за собой дверь.
Оттуда, из-за двери, послышался еще один голос — оказывается, с Весниным вернулась домой Анна Михайловна.
Иван кивнул Нике.
— Собирайся спокойно, отвезем тебя домой.
Он прошел на кухню, где суетилась Анна Михайловна — доставала продукты из холодильника и накрывала на стол. Настроение у нее было заметно лучше, чем вчера вечером. На Веснина Иван не смотрел.
— Вы нас извините, — сказал Веснин Анне Михайловне. — Тут беспорядок. Зато ничего не пропало, я вам ручаюсь.
Та принялась длинно уверять, что это пустяки.
Иван нехотя присел к столу и налил себе крепкого чаю, хозяйка услужливо подвинула поближе тарелку с нарезанной колбасой. Лучше бы им просто взять и уехать, зачем еще эти танцы?
Когда в кухне появилась Ника, Анна Михайловна от неожиданности выронила тряпку.
Ника выглядела спокойной и строгой, даже чересчур. А на самом деле это, пожалуй, было спокойствие идущего на казнь, то самое, граничащее с оцепенением. А ведь она не могла не понимать, что бояться больше нечего.
Веснин просиял и подвинулся, освобождая место за столом.
— Это моя помощница! — сообщил он хозяйке, и та тут же приветливо заулыбалась.
— Благодарю вас, я ничего не хочу, — Ника хотела пройти к окну, но Веснин поймал ее за руку.
— Садись.
Она сразу подчинилась.
— Поухаживать за тобой? Тебе чай с сахаром?
— Обязательно. Три ложки. И покрепче.
— Ого! Вот, пожалуйста. Приятного аппетита.
— Очень вкусно, — оценила Ника. — Спасибо. Что бы я без вас делала?
На Ивана она не смотрела, все куда-то в сторону. Казалось, ни одного движения, жеста не было ее собственного, сплошная рисовка. И неопределенность, мука какая-то в глубине глаз. Опять было ее жаль.
Получила ведь, чего хотела? Оказалось — не так? Не в том соусе. Или не так завернуто. Тогда он чувствовал желание и нежность к ней, и остальное было неважно. А теперь…
Ну, и что же делать теперь?
Скорее всего, ничего.
— Это мы без тебя никуда, солнышко ты наше, — ласково сказал Веснин. — Кстати, вот, твой телефон, возьми, — он вынул из кармана мобильник, положил его на стол, добавил:
— Тебе ночью Беата звонила.
Чашка дрогнула у Ники в руке, и чай пролился на пластик стола.
— Мы с ней пообщались немного, — продолжал Веснин. — Так что, считай, все улажено. Тебе не о чем больше беспокоиться.
Ника ничего ему не ответила. Она маленькими глотками допила свой чай, и только потом с какой-то опаской взяла в руки телефон, взглянула на его окошечко и поспешно положила обратно.
— Я тут просмотрел список номеров, ты же не против? — Веснин опять взял телефон, подбросил в ладони.
Ника равнодушно пожала плечами.
— Пожалуйста. Что мне скрывать?
— Один мне особенно понравился, — Веснин Широко улыбнулся. — Точнее, то, как он поименован — “Крыса Л”. Кто это — “Крыса Л”?
— А-а… Ничего особенного, — Ника и бровью не повела. — Это сестра моего мужа. Двоюродная. Ее Ларисой зовут.
— Ты ее так сильно любишь, сестру эту?
— Ну, да. Ужасно люблю.
— А где она сейчас?
— В Германии. Странно, что ты, такой осведомленный, этого не знаешь.
— А-а, так это та самая, которая была Хижанская? — Веснин повернулся к Анне Михайловне, — Ваша бывшая родственница, как вы поняли. Наша Ника — жена ее брата. Видите, как тесен мир? Так что же — телефон?
— Ничего. Это ее телефон, вот и все. А называю я ее, как хочу. Что тебе не нравится? — она покосилась на Анну Михайловну, которая слушала с большим интересом — в этом доме хорошим тоном было сочувствовать Жене и ругать его бывшую.