— Ну вот! — сказала Лара. — Маленький был кексик! Но вкусный.
Снег под лыжами аппетитно похрустывал, бежать было легко. Не так легко, конечно, как по лыжне, но все равно, Регине нравилось. Сколько лет назад она последний раз каталась на лыжах? Много.
Съезжая с горки, Регина упала.
— Классно! — засмеялась Лара. — Послушай, давай еще раз съедем!
— Некогда. Не переживай, впереди еще один спуск, а может, и все два.
— Тогда хорошо. Знаешь, а ты неплохо катаешься, я даже не ожидала. Осторожнее, опять упадешь!
Нет, обошлось. Регина лихо съехала, развернувшись на спуске, и, довольная собой, рассмеялась. А правда, почему она так давно не каталась на лыжах? Что мешало?
Позади остался лесок, и показались дачи. Она ускорила шаг.
Вдруг с какого-то из крайних участков выскочило несколько крупных собак, и через минуту они с громким лаем окружили Регину. Она застыла, вцепившись руками в лыжные палки.
— Спокойно, подруга, спокойно! — шептала Лара. — Только не убегай. Если не бросились сразу, значит, уже не бросятся, полают и уйдут. Не шевелись.
Какое там — не убегай. Она заорать — и то не могла! Что делать?!
Собаки, действительно, только лаяли, и больше ничего. С другой стороны, прекращать, они, похоже, тоже не собирались.
Откуда-то появился потрепанного вида мужик в ватнике и свистнул, собаки умолкли и отошли. И все.
Регина перевела дух. Мужик ей кивнул, повернулся и ушел. Молча.
Регина расплакалась. От облегчения. Действительно, она испугалась, очень. Подумала уже, что — все, пропала, и вдруг ужасное закончилось быстро и хорошо. Это же глупость быть такой беззаботной, когда кругом — пустые заснеженные дачи, своры бродячих собак, и еще неизвестно что. Она ехала дальше, просто вперед, потому что не знала дороги, шмыгала носом и вытирала слезы краем варежки.
— Ну, брось. Все хорошо, что хорошо кончается, — это Лара попробовала утешить.
Молчала бы лучше.
— Сейчас направо, — подсказала Лара. — Мы почти у цели. Ну, как, успокоилась?
Регина повернула направо.
— Это что еще такое? — пробормотала вдруг Лара убитым голосом.
— Сгоревший дом, — ответила Регина, — помнишь, Григорий говорил, что был пожар?
Кучка черных, обугленных бревен — деревянный дом сгорел дотла. Два молоденьких деревца около дома тоже обгорели, раскорячились мертвыми черными ветками. Мрачное зрелище. Где-то рядом взлетела, каркая, ворона, и у Регины мороз прошел по коже.
— Погоди, — догадалась она, — так мы… Тебе этот дом был нужен? Ты думала, он здесь, твой Женя?!
— Вот именно, — прошептала Лара.
— Погоди. Нет! Он ведь сказал, что пожар был давно.
— Кто, Гриня? Он не говорил. Он не говорил, когда был пожар.
— Но не две недели назад, иначе он так бы и сказал! Он явно имел в виду, что пожар был давно. А Женя пропал недавно.
— Откуда ты знаешь, что он имел в виду? Подойди поближе.
— Он же письма присылал! Электронные! Недавно совсем!
— Молчи уж. Это ничего не значит.
Забор вокруг участка был свален, наверное, его сломали, когда пытались тушить пожар, поэтому Регина без труда приблизилась к самому пепелищу.
— Давай посмотрим, — попросила Лара бесцветным голосом. — Вдруг он здесь?
— Ты совсем с ума сошла?!
Регине стало нехорошо. Она оперлась о палки, вздохнула глубже, собираясь с силами, и с мыслями тоже.
— Ты предлагаешь мне копаться в углях? Зачем? Смотри, головешки явно разгребали. Там никого не было.
— Там никого и не искали. Да и не тушили тоже. Ты посмотри, сгорело все. Пока собрались тушить, уже ничего не осталось. Никто не знал, что он там, он ведь прятался, забыла?
— Наоборот, раз загорелось, должны были заподозрить, что там кто-то есть. Почему-то ведь загорелось? Электропроводка замкнуть не могла — дом пустой и все отключено. Молний тоже не было, значит, подожгли, иначе никак.
— Вот именно! Ты сама это сказала — там кто-то был! В доме! Иначе он бы не загорелся! А Женька, знаешь, какой он рассеянный?
Регина уже пожалела о том, что начала рассуждать.
— Могли поджечь, из баловства или случайно, — упрямо возразила она. — Григорий говорил, тут бомжи какие-то живут. Во всяком случае, копаться в головешках мы не будем, уж извини. Это бессмысленно, и у меня сил не хватит, да и невозможно без инструментов — видишь, все смерзлось и слежалось. Сейчас мы вернемся в деревню и выясним, когда был пожар, потом решим, что делать.
Лара ответила ей звуком, похожим на сдавленный плач. И больше ничего. Регина повернулась, переступая лыжами, и поехала обратно. У того места, где она повстречала собак, сердце екнуло. Но на этот раз ничего, обошлось. Теперь дорога шла в гору, и бежать, вообще-то, было тяжелее, но Регина этого почти не замечала, может быть, от волнения, да и собственная лыжня помогала экономить силы. Лара молча страдала — Регина чувствовала это страдание, своими нервами, своими клетками, и сильнее отталкивалась палками, ее свитер под курткой быстро промок от пота.