Ах, какие слова знакомые! “Не делай из меня дурака, все остальное можно!”
Женя опять дернулся, уже менее отчетливо.
— Я повторяю, я о тебе не знал, и знать не хочу. Век бы тебя не видел.
Веснин встал, достал откуда-то бутылку, а из шкафчика — мутные граненые стаканы. Регина вспомнила, что осенью, когда убирали на зиму дом, все до одного стаканы были отмыты до голубоватой прозрачности…
— Ванька, тебе налить?
— Нет, я машину поведу.
— Да хочешь, я поведу.
— Я сам.
Веснин налил в два стакана, и подвинул их Жене с Геной.
— Хряпните, друзья. Так вам проще будет договориться.
— Зря ты водку достал, — заметил Иван.
— Ничего. Мы будем контролировать процесс.
Гена, не глядя, глотнул из поданного стакана, и снова окрысился на Женю.
— То есть, она виноватая, а ты у нас весь такой хороший. Козел! Она же беременна. Наигралась в кино, идиотка! Хорошо, хоть ты и в самом деле не… — он покосился на Регину. — А то я бы тебя точно пришиб бы.
— Нет. От меня — вряд ли. Впрочем, я понимаю, что стопроцентной вероятности быть не может…
Регина не удержалось, хихикнула. Вот-вот, самое время — про теорию вероятности.
— Где же там Света? — напомнила Регина. — Найдите ее, кто-нибудь, с ней все в прядке? А рассказать друг другу, кто есть кто, вы и потом успеете.
— Да в порядке она, ничего, — буркнул Гена. — Домой побежала. Я проконтролировал.
— Какой молодец, — похвалил Веснин.
Гена опять было шевельнул ноздрями, уже в сторону Веснина, но того эти номера не трогали вовсе. Он теперь не улыбался, но, все равно, был совершенно спокоен и даже весел.
— Ничего, Ринка, — сказал он. — Я за девушкой еще Мишаню отправил. Он присмотрит.
— Понимаешь, в чем проблема? — опять завел Гена. — Может, конечно, такая твоя карма, но меня это не устраивает, понял? Ты, шнобель недоделанный, уводишь на раз-два моих женщин. Одна — это случайность, но две — уже закономерность, и я этого не потерплю. Если это случится в третий раз, я, сам догадайся, что с тобой сделаю? Поэтому ты должен жениться и сидеть тихо. Понял? И мне дорожку больше не переходить. Ясно?
— Даже так? А ты сам женись.
— А как? Как жениться, если ты, козел, мне все время на дороге попадаешься?!
— Если ты еще раз скажешь, что я козел…
Ничего интересного. Регина набросила куртку и вышла на крыльцо. Там, под крышей, было сумеречно, зато дальше все блестело и сверкало. И тихо было. И пусто. Все пусто, в голове тоже. И спокойно. И хорошо. Вот, как ни странно — именно спокойно и хорошо. Она, кажется, долго так стояла, и еще постояла бы, но стукнула дверь, и рядом появился Иван. Она его так узнала, не оглядываясь, по шагам, или по запаху, может быть — по чему-то слабо уловимому она всегда узнавала мужа, и не нужно было для этого оглядываться.
Он спросил:
— Ты чего тут?
— Так, — ответила она. — Воздухом дышу.
— Это правильно, — она услышала его улыбку, для этого тоже не нужно было оглядываться. — Тут куда лучше воздух.
Она тоже улыбнулась, не ему, а просто так.
Спокойно и хорошо.
— Что я должен сделать, чтобы ты на меня не дулась?
— Ничего не нужно делать.
Повисла пауза, довольно долгая, пока Регина не нарушила ее, наконец.
— Вань, неужели ты ревнивый?
— Конечно. Ты ничего глупее не могла спросить?
— Почему же я раньше этого не замечала, а?
— Потому что ты на редкость тупая женщина, не вообще, а так, кое в чем. Понятно?
— Нет.
— Ну и ладно. Еще объясню, слушай. Ринка, раньше я всегда знал, что ты моя. Вот знал, и все, понимаешь? А последнее время этого не было. Последнее время чепуха какая-то началась. Ты временами была чудо как хороша, прямо скажем, но не моя.
Он все правильно сказал.
— Да, ты прав, — признала она, и тут же ощутила тревожное покалывание в членах — напряжение, исходящее от Ивана, от его сначала недоумения, потом растерянности, от ярости, может быть.
Регина оглянулась, чтобы убедиться. Да, все тут — и недоумение, и растерянность, а еще капельку подождать — и ярость тоже будет. И еще что-то.
Она не заволновалась и не поторопилась объяснять, с удовольствием рассматривала страдающее лицо мужа. Ее слова его ударили. Больно. А сама она сразу почувствовала себя лучше. Мелкая женская месть. Сегодня ночью ей тоже было больно.
Да. И ему тоже, наверное. Сегодня ночью. Что же она сейчас делает, а?
Она быстро сказала, взяв его за руку:
— Нет, ты не понял. Другой мужчина тут ни при чем. Мне, кроме тебя, никто не нужен.