— Надо же, — заметила Лара. — Это та самая шкатулочка, что Вера Михайловна продала внукам бывшей русской старушки.
— Но зачем? — изумилась Регина. — Кто это сделал?
— Таинственный кладоискатель, — объяснил Веснин. — Ты слышала про сундуки с двойным дном, в которых иногда можно найти нечто очень интересное?
— Я слышала только про сокровища Флинта, — попробовала съязвить Регина. — По-моему, там сундук был обычный. Ребята, что здесь происходит?
— Тебе Ванька потом расскажет, — махнул рукой Веснин.
— Вероника, — Регина подскочила. — Это она пилила шкатулку? Это она ее купила?! Нет, может, вы еще скажете, что она и покушение на Веру Михайловну организовала?!
Она вертела головой в поисках пилы, которую поставила у входа, чтобы вернуть соседу. Женя, помнится, пилу не передвигал, даже внимания на нее не обратил.
Иван с Весниным сначала онемели, потом дружно расхохотались.
— Нет, Рин, — успокоил ее Иван. — Все не так.
— А где… пила?
— Гриня забрал. И перчатки принес, сказал, что это Никины. Вон, на полке — не забудь, ладно?
До перчаток надо было лишь руку протянуть, и Регина взяла их. Рассмотрела и удивилась.
— Это мои!
— Как — твои? Это Никины. Я много раз их у нее видел.
Она удивилась еще сильнее. Много раз видел? Когда это? Они же с Вероникой почти не видятся, у родителей только разве. Иван ведь бывает у Ведерниковых, то только когда там Вероники нет — Регина давным-давно отметила этот момент. И потом, Иван наверняка не скажет, какие у его жены перчатки, те, которые он видит каждый день. В лучшем случае, он знает, какого они цвета.
Иван мог бы уточнить, что Ника пару-тройку раз именно эти перчатки забывала у него в тренерской, и один, кажется — у него в машине, когда он, случайно, конечно, ее подвозил. А на одном пальце, сверху — пятнышко от голубой краски, замытое, но еле заметный след остался. Это она испачкалась у него в тренерской. Он еще потом ходил и искал по подсобкам, чем эту краску отмыть, и отмывал собственноручно и ругался при этом!
Конечно, он не стал уточнять.
Регина бросила перчатки на место и принялась искать свою сумку. Когда она отвернулась, Веснин взял перчатки и положил в карман.
— Женю мы домой отвезем, — сказал он. — Пока доедем, будет свеж, как огурчик. Ген, с тобой как быть? Ты на машине, что ли?
Гена что-то пробурчал, но Веснин его понял.
— Ладно, сейчас Мишаню позовем.
Он выудил из кармана телефон, нажал пару кнопок.
— Алле, Миша?..
— Видишь, — хмыкнула Лара, — и ты еще сомневаешься? Подруга, ну не слепая же ты?
— Что ты имеешь в виду? — Регина ушла в спальню, притворила дверь.
— Твой Веснин тут появился вроде бы сегодня ночью, и только. А с Мишкой он, как с наймитом, и номер Мишкин у него в мобильнике!
— Ну и что?
— Ладно, ничего. Ты уверена, что это твои перчатки?
— Мои. Даже помню, где купила их — в лотке на остановке Пушкина. Там еще подкладка зашита — брак оказался, я сама зашивала. А потом потеряла где-то. Но точно не здесь…
Оказалось, что машина, на которой приехали Иван с Весниным — черный джип Виталика.
— А что ты хотела? — улыбнулся Иван. — Забыла, какой вчера снегопад был? Мы и на этом звере чуть не застряли.
Она села в машину впереди, рядом с Иваном, Веснин с Женей — сзади.
— Рин, а мы с Серегой свою учительницу бывшую встретили, — сообщил Иван. — У Сережки в школе, представляешь? Давай соберемся, сходим к ней в гости на следующих выходных?
— Хорошо, сходим, — Регина рассеянно кивнула, потом спохватилась:
— У Сережки, говоришь? А кто эта учительница?
— Карнелия Ивановна.
— Ничего себе…
Столько солнца за окном, и снег какой яркий — просто невероятно! А небо, небо какое…
Регина стояла посреди чужого двора и смотрела, как играют дети. В руках у нее был пакет, в пакете — коробка с игрушкой, большой пожарной машиной на радиоуправлении. Машину Лара приобрела для своего племянника Вадимки. И теперь Регина стояла и наблюдала, как четырехлетний Вадимка в сине-красном комбинезончике, круглый как колобок и очень деятельный, лепил снежки-снаряды и складывал их в кучку. Чуть поодаль высилась целая стена из снежный катышей, которую юные герои собирались обстреливать снежками-снарядами. В сторонке сгрудились в кучку приглядывающие за детворой тетки, все пожилые, и говорили они не переставая о чем-то своем.
Вадимка — сын Виталика. Незаконный, но признанный. В его свидетельстве о рождении записано — Ведерников Вадим Витальевич. Еще бы — как Виталик мечтал о сыне! Еще Соня маленькая была, он все твердил — следующим обязательно пацан будет, Вадька, наверное. И подмигивал Веронике. Так что — вот он, Вадька. Только Вероника здесь побоку. Маму Вадима Витальевича зовут Анжела.