— А что — теперь?
Лара помолчала немного.
— Это трудно объяснить.
— Можешь попробовать.
— Эта авария, когда я на машине разбилась. И эти, наши с тобой, теперешние дела. Это и есть моя плата. Понимаешь? Я расплатилась.
— Ничего себе. В огороде бузина, а в Киеве дядька. Знаешь такую поговорку?
— Ты опять ничего не поняла. Я расплатилась. За то… с Женей. Я это чувствую. Теперь, если… Короче, теперь все будет хорошо.
— Ясно, — вздохнула Регина. — Извини, пожалуйста. Если ты чувствуешь, значит, так оно и есть.
Она прошла еще немного молча, потом спросила, просто так:
— На чем домой добираться будем? Есть предложения?
— Как хочешь, — ответила Лара, голос ее прозвучал как-то совсем расслабленно, беззаботно. — Мне совершенно все равно. Хоть пешком пойдем, Как хорошо!
— Хорошо? — удивилась Регина.
Потому что дождь усилился, и погода, в сущности, была очень даже мерзопакостная.
Лара тут же ответила:
— Конечно. Жить хорошо. Дышать. Дождь — тоже хорошо. Не знаю, что завтра со мной будет. А пока — хорошо!
— Ладно, — сказала Регина. — Тогда продолжаем дышать. И ловим такси.
Дома она застала такую картину: два Сережки, ее сын и Веснин, сидели перед включенным компьютером — наверное, играли по очереди. Из динамиков неслась тревожная музыка и характерные звуки — уханье и хлопанье и утробные всхлипы.
— Привет! — поздоровалась она.
Сын на нее не отреагировал, потому что всецело был занят, Веснин повернул голову.
— Ух, ты, кто пришел! Тут только что Ванька звонил, ругался, что тебя нет.
— Ну, позвони ему, доложи, что я уже тут, — посоветовала она Веснину и пошла на кухню.
На столе в стеклянных банках красовались два роскошных букета — белые и желтые хризантемы, сдобренные пушистой зеленой травкой и еще какими-то мелкими цветами.
Еще на столе был разрезанный и почти съеденный торт, и конфеты, насыпанные кучкой. Ага, и чайник еще горячий. Но, как это ни заманчиво казалось на первый взгляд — пожалуйста, и торт, и конфеты, и чай с кофе, чего душа пожелает — ее душа уже видеть не могла ни чай, ни кофе, и сладостей тоже не хотелось. Так что, Регина полезла в холодильник за картошкой с мясом. Против этого душа не возражала, скорее, наоборот.
Веснин. Стоит за ее спиной и улыбается.
— Ой, — Регина вздрогнула. — Эта ваша с Иваном кошмарная привычка передвигаться как привидения меня когда-нибудь доконает. Поешь со мной?
— Нет, — он показал на кавардак на столе, — мы только что.
— Тогда иди и продолжай играть. Я буду есть. Если ты будешь не есть, а на меня смотреть, я подавлюсь.
Он засмеялся и послушно повернулся, чтобы уйти.
— А кому цветы? — спросила Регина.
— Тебе и еще одной даме. Мы с Сережкой вместе выбирали. Кстати, у тебя привилегия — можешь взять себе букет, который больше нравится.
— Гм. Потрясающе. Спасибо вам большое.
— Мам, дядя Сережа новую игру принес! — крикнул Сережка из комнаты. — Классно! Будешь с нами?
— Спасибо, нет.
— Мам, дядя Сережа еще такую “клаву” принес! С ума сойти.
— Что принес? — переспросила она у Веснина, который уже не торопился уходить, опять повернулся к ней и улыбался.
Тут же сама догадалась:
— Клавиатуру, что ли? А зачем?
— Так специальная, чтобы играть. Это крестнику подарок. Может, правда, с нами поиграешь? Серега рассказывает невероятное — что ты ас, каких мало.
— С удовольствием. Обязательно, — заявила Лара. — Ему я с удовольствием покажу, где раки зимуют!
— А… за подарок спасибо, — ответила Регина. — Я пока играть не хочу, Сереж. Потом как-нибудь.
Она выключила газ под кастрюлькой, и зачем-то сунула пальцы в карман брюк. Вот именно — зачем-то, иногда она делала так, в состоянии задумчивости.
В кармане что-то было. Какой-то ключик.
Она достала, посмотрела. Тот самый ключик, который она выгребла из-под стола вместе с прочим мусором. Кажется, она все выбросила в мусорное ведро. Получается, ключик не выбросила, а сунула в карман? Потому что — ключ? Она хотела сказать о нем Жене. Да, действительно. Но забыла. Как раз в этот самый момент Женя выбросил Ларино бриллиантовое кольцо. А она сунула ключ в карман. Случайно.
— Что это? — Веснин взял у нее ключ.
Регина объяснила. Про Лару, как обычно, постаралась не сказать лишнего.