— С ним порядок. Герхард взял справки, и мы его домой забрали. Он передвигается плохо, как-то боком, а так — ничего, бойкая животинка оказалась. Ленка его обожает. Собирались сюда летом, главная проблема была — кому доверить ежика?! Знаешь, на меня после того случая грусть-тоска накатила такая. Я хоть и немка, так сказать, а ребенок мой — и вовсе, и страна моя теперь — Германия, а за Россию мне обидно — сил нет. Вспомнила я, как мама моя в больнице месяц пролежала, года за два до Германии. Ты уже поняла, о чем я, да? Я по-немецки говорю легко, но думаю по-русски, да сих пор. И почитать люблю по-русски. Обращаться человечно с ежиками — это же нормально, подруга. Они имеют право жить, а мы, люди, им мешаем. Так? Это только русский человек, прошедший через российские больнички, от такого фонареет, а вообще — это нормально…
— У тебя все будет хорошо, — сказала Регина. — Вот увидишь. Выздоравливай быстрей.
— Ага. Обязательно.
Чуть позже, когда Регина почти уснула, Лара опять ее позвала.
— Подруга, — сказала Лара. — Счастливо тебе. Пока!
— Пока-пока, — ответила Регина. — Спокойной ночи.
А утром, проснувшись, она поняла, что Лары с ней больше нет. Лара ушла. Вот так, почти не попрощавшись. Стало как-то странно, очень легко, и немного грустно.
И хорошо. И замечательно. И — наконец-то!
Как же она счастлива, Господи! Почему ей раньше не приходило в голову, как она счастлива? Почему она так много думала о том, чего у нее нет, а не о том, что у нее есть? У нее же, вообще, есть все, а хочется больше — так вот оно, только руку протяни!
Ее жизнь теперь всегда будет другого цвета. Как, к примеру, старые, двадцатилетней давности цветные фотографии отличаются от нынешних. Так ей вдруг показалось.
И солнце за окном. Какое солнце! Она открыла глаза, посмотрела. Какое солнце, когда только светает на дворе? Приснилось, наверное…
Веснин сидел в кафе, за угловым столиком, и ждал Нику Ведерникову. Кафе было дорогим и в это время дня пустовало. Ника опаздывала уже на двадцать минут. Впрочем, он и ожидал, что она опоздает. Даже, может быть, специально опоздает.
Еще через десять минут она пришла. Огляделась, не сразу его заметив. Он помахал рукой. Ника подошла, не торопясь, села напротив.
— Привет.
— Здравствуй, — улыбнулся он. — Ты как?
— Я хорошо, как же иначе?
Он достал карточку со своим именем и телефоном, подал ей.
— Спрячь в сумочку.
— Зачем мне это нужно?
— Нужно, нужно. Спрячь в сумочку, пожалуйста.
— Хорошо, — она открыла сумку и бросила туда карточку. — Если настаиваешь.
Она красивая. Одета великолепно. Сразу видно, что Ведерников на жене не экономит. Со стороны подумаешь — в полном шоколаде девочка. А в глазах что-то есть, такое, как у нелюбимой собачки. Но это приглядываться надо.
— Мне жаль, что так вышло, — сказала Ника, и даже неловко рассмеялась. — Один раз в жизни влезла в авантюру, и не повезло. Расскажи все-таки, откуда вы тогда взялись, ты и Иван? Понимаешь, я…
— Да все я понял. Ты же телевизор смотришь, детективчики почитываешь, там всякие клуши такое вытворяют, и все, что интересно, у них получается! Ты, что ли хуже? Ты лучше. Не расстраивайся. Проколы — они у всех бывают.
Даже в полумраке было видно, что Ника покраснела.
— Нет. Ничего ты не понял.
— Может, и не понял. Объяснишь?
— Просто мне нужны деньги.
Ух ты. Как неоригинально. Он чуть не засмеялся.
— А они всем нужны, Ника. Мне тоже. Я их зарабатываю, по мере сил. Тебя достала тотальная зависимость от богатого мужа? Тоже хочешь стать богатой и успешной?
— Да!
— Правильно, для этого нужно найти клад. Можно еще банк ограбить. Не факт ведь, что поймают?
Ника оперлась об стол, чтобы встать, но Веснин, протянув руки, удержал ее, попросил неожиданно мягко:
— Сиди, пожалуйста. Мы ведь еще не договорили.
Он выдернул из барсетки и бросил на стол пару женских перчаток.
— Твои?
— А у тебя они откуда взялись?
— Какая разница? Твои?
— Мои. А что?
— А странно. Размер ведь не твой, болтаются, наверное. Тебе поменьше нужно. Ну-ка, надень!
— Не хочу. Ты чего раскомандовался?
— Да вот Ринка обронила, что это ее перчатки. И у нее руки больше. Интересно, да?
— Ерунда, какая!
— Знаешь, когда маленькая девочка надевает веши мамы или сестры, это нормально. Это она вырасти хочет. Когда так делает взрослая женщина — по-моему, это не нормально. Если тебе нравится кое-что, что есть у старшей сестры, это еще не повод воровать у нее перчатки.
Он смотрел прямо в лицо Ники, и увидел сразу, как она побледнела и растерялась. Но тут же справилась с собой, гордо выпрямилась.