— Не переживай, — улыбнулся Веснин. — Такие всякие странные желания посещают всех. Просто, как правило, люди умеют их подавлять.
— Чушь какая. Меня никогда не привлекал “секенд хенд”.
— Серьезно? Скажи мне, девочка, все твои злоключения, так скажем, не отражены ведь в официальных медицинских бумагах, верно?
— Ты о чем? — Вероника распахнула глаза.
— Значит, нет, — улыбнулся Веснин. — Ну, и правильно. С психикой у тебя не так уж плохо. Ты глупая просто. Сиди! — он крепко стиснул ее руку и помешал вскочить.
— У меня к тебе предложение, девочка. Денег хочешь? Много у меня нет, но тысяч десять, пожалуй, могу отстегнуть. Не рублей, конечно. Условных единиц.
— И за что же? Не просто так ведь предлагаешь, как я понимаю?
— Конечно, нет. В Америку хочешь? Свяжись с самым лучшим, самым дорогим брачным агентством, я услуги оплачу, выбери себе самого распрекраснейшего кандидата, кого твое сердце пожелает, выйди замуж и уезжай. А я помогу, чем могу. Вдруг получится. Жизнь — игра! Сыграй еще разок?
Ника не нашлась, что сказать, она лишь изумленно смотрела на Веснина.
— Ты издеваешься надо мной?
— Нет. Просто, ты ведь этого очень хочешь. И не говори, что я не прав. Тебе стоит изменить свою жизнь, или, может, даже лечиться, а скорее, и то и другое. Если сделаешь первое, возможно, обойдешься без второго. Останешься тут — подумай сама, как все сложится дальше. Больше так нельзя, правда ведь?
— Правда, — серьезно согласилась Ника. — Ты забыл, что я замужем?
— Разведешься, долго, что ли? Муж тебе, как порядочный человек, тоже что-то отстегнет, за долгую и счастливую семейную жизнь. Плюс мои десять тысяч.
— Десять тысяч в Америке — это копейки. Слишком мало. Муж мне даст тоже копейки. Наше имущество так оформлено, что я при разводе получу самую малость.
— Ого! Ты уже торгуешься.
— Нет, ты не понял…
— Как же — нет? Торгуешься. Ладно тебе. Все же кое-что на первое время. И потом, ты ведь замуж выйдешь. А жена из тебя — мечта. Красивая, интересная дама, готовишь, я слышал, выше всех похвал. И работать будешь. Я постараюсь тебе помочь, это точно. И столько там на тебя свалится заморочек, что скучать не придется. Я думаю — не пожалеешь.
— У меня здесь дочь.
— Тебе нужно начать, наконец, жить, так? Видишь — два мужика столько лет не могут тебя прогнать. Прямо ловушка какая-то, так и будете в ней болтаться втроем. Сама наберись мужества и уйди. Подальше куда ни будь. И тогда для тебя возможно все!
— Как ты… сказал? Прогнать?! — она выпрямилась, ноздри ее затрепетали.
— Никогда, слышишь, никогда не говори мне этого больше, понял?
— Ладно. Да ты все спокойно обдумай, девочка.
— И не смей меня так называть!
— Да брось. Тебе это нравится.
— Моей дочке скоро пятнадцать лет!
Он угадал, в принципе. Это покровительственное “девочка” и злило ее, и, с другой стороны — нравилось. Оно было правильным, оно как бы говорило о том, какая она хрупкая, фигуристая, красивая, какая молодая — в свои тридцать четыре…
Она встала. Он тоже поднялся, всегда готовый поймать ее и задержать, если вздумает убегать. Потому что он еще не закончил.
— Ты просто не понимаешь, — сказала Ника. — Я его люблю, столько лет, и ничего с этим поделать не могу. Он один у меня, но как же он не понимает… А ты, ты… Ты и вовсе…
Веснин засмеялся, но совсем не весело.
— Я и вовсе — дерево, где мне понять такие тонкие чувства. Да? Несчастной любви столько же лет, сколько и человечеству. С этим можно справиться, девочка. И жить. И даже быть счастливым, представь себе. И представь себе, это вполне возможно и в Европе, и в Америке, и в России тоже. Место действия и всякое такое прочее вообще роли не играют, понимаешь?
— Политинформацию проводишь?
— Нет, что ты. Ты уж поверь. И проверь. Если жизнь тебе чего-то категорически не дает — не упрямься, не выцарапывай силой. Силой ничего получить нельзя. Откажись и успокойся, и просто иди дальше. И ты получишь кучу отличных подарков, предназначенных именно тебе, любимой.
Стремительно отвернувшись — взметнулась юбка, локоны, сумочка — Ника убежала.
Он ее расстроил. Вот уж воистину…
— Да, в Америку хорошо бы, — буркнул Веснин себе под нос, и улыбнулся. — Европа слишком близко стала последнее время. Да и Америка, впрочем, не так уж и далеко.
Вечером Ника ему позвонила.
— Я не пойду в агентство, — сказала она. — Ты меня сам с кем-нибудь познакомь.
— Ладно, — согласился он, подумав пару секунд. — Познакомлю. Но и только. Дальше — все сама.