Веснин помолчал, раздумывая, потом вынул из ящика шахматный набор, бросил его на диван.
— Ты что? — не понял Иван.
— Мы сыграем с тобой, вот и все. Сейчас. Ты прав — такое лучше не откладывать. Мы сыграем, и будет без обид, так?
— У тебя, что, с головой плохо стало? Как это — сыграем?
Хотя, для них не в первый раз было решать что-то с помощью шахмат. Например, пацанами в летнем лагере они разыгрывали, кто полы моет, когда их ставили дежурить по кухне. Веснин мыл чаще.
— Это ты чего придурка корчишь? — Веснин смотрел прямо, и глаза его все больше стыли. — Не знаешь, как в шахматы играть? Выбирай, или мы решаем сейчас, и действительно без обид, или мы больше друг друга не знаем, и каждый за себя. Так что?
— Я ведь выиграю, — сказал Иван. — Давай, я согласен.
— Скажешь “гоп”, когда перепрыгнешь.
Иван уверен был, что выиграет. Или — почти уверен. Но он проиграл. Партия затянулась, они и не спешили никуда, и он уже шах поставил Сереге, и был уверен, что еще пара ходов — и все, мат. И странно было, что вот, они с Серегой Весниным, сидят и играют на девчонку. И это всерьез. Либо они “больше друг друга не знают, и каждый за себя”! Действительно, странно. Как во сне.
И он проиграл. Серега ему мат поставил. Не о том Иван, наверное, стал думать — и прошляпил…
Он ушел тогда, и следовал их договору очень четко. Это оказалось несложно. Веснин стал много реже бывать во дворце спорта, девочка Ника почти не попадалась на глаза. Скоро Ивану и вовсе пришлось уволиться из дворца. А потом ему работу предложили, на год, денежную работу на Севере, и он сразу согласился, взял “академ” в институте, с заводом было просто — написал заявление “по собственному”, точно зная, что через год опять возьмут. Было бы на то его желание. Он решил — вернется, и сразу машину купит. Квартиру сдал, в этом ему тетя Рая, мама Серегина, помогла, нашла квартирантов. Серега тоже собрался уезжать — решил поступать учиться в Москве. Он пришел на вокзал его проводить, тогда и сказал — Регина уехала и вышла замуж. Добавил с усмешкой:
— А мы-то с тобой тогда, а? Ну не дураки? И все из-за чего — из-за юбки…
Презрительно так сказал. Иван с ним был всецело согласен. Он сам так думал. Наваждение — было, и прошло, и нету его. Он почти не вспоминал Регину, “сестру очаровашки”, и весь тот первый год на Севере, и когда потом еще задержался там почти на год, и когда вернулся и в институте восстановился. Восстановился опять на вечернем, хотя ему предложили и дневное, но что он, мальчишка, что ли, чтобы учиться и копейки считать? Что ему о Регине было вспоминать? Была незнакомка, ею и осталась.
А потом… Он встретил ее на улице, как-то сразу растерялся и спросил про мелочь, потому что надо было позвонить, и она небрежно вытащила из кармана целую горсть. И сразу подумалось — никакая она не замужняя, это же сразу видно. Как он обрадовался! Решил — вот теперь все. Теперь он точно знает, что делать.
Это было уже другое. Это было начало его настоящей жизни, той, которая есть сейчас, и другой, в принципе, ему не надо.
А Веснин сказал: “Вот заразочка маленькая. Ненавижу таких!” Это он про Нику. Он тогда очень заинтересовался, как же все произошло.
Как Ника обстряпала все так ловко, что провела Серегу? И, главное — зачем? Если бы Ника знала тогда, что Иван от Регины отступился, потому что проиграл, что он теперь к ней и близко не подойдет — дело чести, так сказать? Все по-другому вышло бы? Может быть. Но Иван предпочитал не ворошить этот вопрос. Как должно было, так и вышло.
Перед самой их с Ринкой свадьбой, то бишь регистрацией в ЗАГСе, он съездил к тестю — поговорить. Решил, что они с тем мужиком с веселыми глазами, предлагавшим ему помощь возле проходной, непременно поймут друг друга. Ведь, что ни говори, а все-таки неловко было так жениться, тайком от ее родителей. В то же время, представить Нику на своей свадьбе в качестве родственницы — это было еще хуже. Лучше уж потом, как-нибудь.
Он подошел к вахтерше в форменной тужурке и спросил, как связаться с Гордиенко. На удачу спросил, ведь народу здесь работает уйма, где ей всех знать. Не помогла бы тетка, поискал бы другой способ. В крайнем случае, у Ринки узнал бы рабочий телефон отца. Но этого не хотелось. Ринка бы стала спрашивать — почему да зачем?
Ему повезло.
— Арнольд Кузьмич еще не приходил, — тут же ответила вахтерша. — Ждите, он скоро будет.
Имя и отчество вылетело у нее на одном дыхании и вполне серьезно — видно, ее уже давно не забавляло это необыкновенное сочетание.
Он подождал. Чуть не пропустил. Увидел — окликнул, шагнув вперед: