— Помнишь библейскую историю про Лазаря, которого оживил Христос? — вспомнила Регина очередной аргумент. — Его ведь уже похоронили. Так что его мозг, тоже, наверное, не жил.
— Я не знаю, что там было с Лазарем. Регина, давай прекратим это, — он повысил голос.
Надо было срочно выкручиваться. Чтобы он поверил.
— Она просила передать тебе, что…
Она ущипнула себя за запястье, призывая Лару помочь, а сама продолжила:
— Во-первых, что у тебя лучший в мире кофе, во-вторых, она не довольна, что ее дочь так поздно укладывают спать…
Она просто ждала, когда Лара сообразит, что же сказать.
Виталик резко встал, отошел к окну.
— Ринка, замолчи.
— Я придумала! Вот! — быстро сказала Лара. — Скажи ему — стеклянный кулон, который мы спрятали в часы. Точно, это то, что надо.
— Секрет в часах, — повторила Регина, запнувшись. — Вы с ней когда-то спрятали в часы стеклянный кулон.
— Жука на цепочке, — добавила Лара, и Регина повторила.
Виталик, кажется, был потрясен.
— Виталик.
— Да, — он медленно кивнул. — Было такое. Откуда ты про это знаешь?
— Говорю же — мне приснилось.
Как-то заторможено он подошел к столу, над которым висели круглые часы, аккуратно снял их, принес и положил перед Региной.
Теперь видно было, что часы старые, а прямо по стеклу циферблата шла полустертая бронзовая надпись.
— Это деду подарили, когда он на пенсию уходил, — пояснил Виталик. — Я их забрал на помять. А секрет я тебе сейчас покажу.
Он легко снял заднюю крышку, и откуда-то из корпуса вынул безделушку — кулон в виде жука на желтой цепочке. Цепочка была старой, темной, а стеклянный жук блестел и переливался. Копеечная побрякушка.
— Вот наш с Лариской страшный секрет. Она где-то нашла, а я шутки ради уговорил ее спрятать и никому не говорить. Знал, что в этих часах корпус просторный, можно что-нибудь положить. Я это уже делал. Мне забавно было выяснить, насколько у нее хватит сил хранить тайну. Думал, и на пару дней не хватит. Ей так жук тогда понравился.
Регина потрогала пальцем гладкую жучью спинку.
Она знала Виталика Ведерникова много лет, и даже придумать не могла бы, что он сентиментально хранит в старых дедушкиных часах жука на цепочке, которого они когда-то в детстве спрятали вместе с сестренкой.
— Сколько же вам тогда было лет?
— Ей лет восемь, я мне значительно больше. Я тогда только что школу закончил. Да, вот именно. Взрослый балбес, отнял у ребенка игрушку.
— Ого! Значит, ей сейчас…
— Скоро будет тридцать два. Видишь, я подшутил, и сам потом забыл, а она устояла, больше двадцати лет молчала. Нет, вру, поначалу напоминала мне с таким хитрым видом — помнишь, дескать, наш секрет? Этим летом мы вспомнили, открыли часы и посмотрели. Посмеялись и положили обратно.
Хорошие часы, — заметила Регина. — Столько лет не ломались.
— Не, знаю, может и ломались… — он отодвинул в сторону часы и кулон, присел напротив Регины.
— Ринка. Ты правду мне сказала, что Лариска говорила с тобой во сне? Просила не выключать?
— Правду, конечно. Сам подумай — как я могла такое выдумать? Это было бы чересчур, Виталь.
Это ведь и была чистая правда, а уж откуда она взялась — дело десятое.
— Да. Ты не стала бы выдумывать… — он потер руками лицо.
— Ринка. Лариска уверяла меня, что никому не говорила про этот тайник. Я что, должен теперь верить в переселение душ?
— При чем тут переселение душ? Впрочем, “есть многое на свете, друг Горацио, что, тра-та-та, не снилось мудрецам!” Точнее не помню, но это Шекспир сказал…
И Шекспир пригодился. Последний раз Регина держала в руках “Гамлета”, когда Сережке назавтра предстояло писать классное сочинение по этому бессмертному творению и он отчаянно и безрезультатно пытался вникнуть, о чем там вообще речь. Она сыну помочь тогда не смогла, потому что быстро перелистать “Гамлета” и вникнуть — в принципе невозможно. Но ребенка следовало спасать, еще одна двойка была ему категорически ни к чему, а на дворе уже давно стоял темный зимний вечер. Она, помнится, съездила в центр, в книжный супермаркет, который работал до полуночи, и купила увесистый томик, в котором про Гамлета излагалось очень кратко и понятно. Так откуда же этот “друг Горацио”?
— Да, “есть многое на свете”… - повторил Виталик. — Расскажи мне, что именно Лариска тебе сказала в этом сне. Сказала, что выйдет из комы?
— Она не знает. Она очень хочет и надеется, но, видимо, пока не может. Вам надо не отнимать у нее шанс. Просто подождите еще.
— Так… — он опять потер лицо. — Ну, ладно, я понял. Я матери скажу, она, конечно, сразу тетке позвонит, Ларискиной матери. Спасибо, Ринка. Я все понял.