Она кивнула. Неизвестно, конечно, что он там понял. Но она сделала, что могла.
— Давай еще посидим, — предложила Лара, — на улице похолодало, и ветер. Попроси еще кофе.
Регина попросила, Виталик тут же молча поднялся с кресла и зарядил кофеварку.
Регина опять медленно пила вкусный кофе.
— Ты почему-то один зовешь ее Лариской, — заметила она. — Все остальные только Ларой.
— Она свое имя терпеть не могла, — объяснил Виталик, усмехнувшись. — Лариской звали крыску, которая жила у старухи Шапокляк, помнишь такую? А мне имя Лариска больше нравится. И потом, это я в отместку, потому что она меня тоже называла так, как мне не нравилось.
Виталик улыбался. Теперь он действительно улыбался, по настоящему, и Регина подумала, что впервые за последнее время видит его настоящую улыбку, а раньше он просто растягивал губы, вел себя так, как он привык, и выходило очень похоже, но все-таки не по настоящему. А теперь он обрадовался. Он поверил Регине, и обрадовался. И никогда он не узнает, что его сестра Лара в этот момент тоже сидела рядом и пила его кофе, и смотрела на него, и не хотела выходить на холодный ветер. А может, просто не хотела уходить. Для него знать это было бы чересчур, а Регине потом просто придется забыть.
— Ты знаешь, там были какие-то странные звонки, — сказал вдруг Виталик. — Я хочу сказать, туда звонки, в дом Герхарда. Последний раз определили, что из России. Ему вроде даже советовали в полицию заявить… Герхарду показалось, что с ним говорила Лариска. Один раз дочка трубку сняла, и тоже говорила, что слышала маму. Но она ладно, она не испугалась, потому что ей не говорили, что с матерью. Она просто еще ждала звонка. А вот Герхард волновался страшно. Хотя, он тоже потом ждал звонка.
— Не определили, откуда именно звонили? — сердце у Регины подпрыгнуло.
— Нет, наверное. Не знаю. Просто сказали, что из России. Знаешь, я вчера от Жени Хижанского опять по мылу письмо получил. Пишет, что его несправедливо оклеветали, но он не сдается, и, вообще, враги будут наказаны!
— Какие враги?
— Да кто его знает. Фигура речи. Я ему ответил. Про все по-новой написал, хотя писал уже, да мало ли что! И про мать тоже. Дескать, не знаю, какой глюк его посетил, и по какой причине, но лучше бы ему вернуться поскорее и браться за дело, и к матери в больницу сходить, и еще подумать, какие объяснения дать руководству. А то, хоть он и юный гений, производственную дисциплину никто не отменял пока.
Регина допила, наконец, кофе.
— Спасибо. Я пойду, Виталь.
Оказывается, она разделась здесь, а не в прихожей, ее плащ лежал на спинке дивана.
Виталик протянул ей плащ.
— Молодец, что приехала. Если тебе еще что-нибудь приснится, сразу дай знать!
— Договорились.
— Поцелуй его в щечку, — попросила Лара. — Тебе же нетрудно?
Регине было нетрудно.
— Удачи тебе, — сказала она. — Хорошо съездить, и новостей хороших…
Потом она приподнялась на цыпочки и поцеловала Виталика в щеку, слегка. Виталик улыбнулся и поцеловал ее в ответ.
— Спасибо тебе, Ринка.
— Позвони мне, оттуда. Расскажи, как дела.
— Я позвоню…
И сразу в уши ударил хохот, громкий, даже визгливый, и торжествующий.
Регина отшатнулась от Виталика. Оказывается, они стояли так близко. Неестественно близко.
Регина не сразу поняла, чей это смех. Не узнала. Подумала — домработница вернулась? И что с ней? Она не в себе?
Не было никакой домработницы. В дверях кабинета стояла Вероника. Это она смеялась.
Виталик поморщился.
— Ну, надо же! Наконец-то мне повезло! — прокричала Вероника. — Я ведь могла бы так никогда этого и не увидеть, да?
Она уже не смеялась, но оставалась истерично веселой.
— Я ведь знала, знала! Наконец-то я увидела собственными глазами! Сестре-енка! — протянула она очень неприятно последнее слово, и снова рассмеялась. — Как интересно. Так это он тебе телефон подарил, да? Как я сразу не догадалась? Я знала, что не супруг, но думала — ты все же другого мужика завела. Даже порадовалась за тебя, а тут вот оно что, оказывается!
Вдруг выражение ее лица изменилась, и она добавила уже без неестественной веселости, буравя сестру глазами:
— И как он тебе, а? Нравится? Поделись, мне интересно.
— Замолчи, дура! — опомнился Виталик. — Заткнись немедленно, кому я сказал?!
Это было каким-то фарсом. Кошмаром. Театром абсурда.
Регина стояла не шевелясь.
— Ай-ай! Ты бы мне такой же телефон из вежливости купил, мне было бы приятно, — сказала Вероника негромко, улыбаясь при этом странной, злой какой-то улыбкой. — А то крыске-Лариске подарил, этой… своей… тоже, а мне одной нет? Это же свинство, дорогой мой.