Всё подходило - стиль рисунка, величина карт, её фантастические картинки. Карта из-под двери, должно быть, была картой из Карт Таро Кроули. Но просмотрев книжонку, я разочаровалась. Мама не очень-то осторожно обращалась с ней.
Несколько страниц не хватало. Объяснений и указаний тоже не хватало. Всё, что я выяснила после исследования, было то, что эта зловещая карта была лунной картой. Она означала неосознанное - спуск в подземный мир, страх, ложь и путаницу. Бездонную глубину.
Мне это совсем не нравилось. Казалось, это было предупреждение. Это могло быть так же глупой шуткой. Может быть, Мистер Икс нашёл её где-то в другом месте и, играя с ней, сам задвинул её под дверь. Он мог сделать всё что угодно. Но, может быть, кто-то имел в виду действительно меня. Меня и мою связь с Колином.
Или кто-то хотел напугать меня. Но папа был далеко в Италии и думал, что я нахожусь на Балеарских островах. Он не мог этого сделать. Может быть, она даже происходила от самого Колина. И если это было так, то это была ещё одна попытка держать меня на расстоянии и запугать меня. Почему он это сделал? Он ведь знал, что я не сдаюсь так быстро.
Я положила книгу обратно на полку, спустилась вниз и села угрюмо в зимнем саду. Смотря на письмо Колина, я всё ещё тосковала по нему, но мой восторг улетучился. Я чувствовала себя обременённой. Хмуро я перевела взгляд на улицу на залитый солнцем сад.
Мистер Икс, очевидно, только что насрал на мамину грядку с розами. Он разбрасывал задними лапами беззаветно землю в воздухе и помчался потом, как укушенный тарантулом, через луг зигзагами, чтобы, в конце концов, с поджатым в сторону хвостом не исчезнуть из моего поля зрения. От яркой зелени травы у меня заболели глаза.
Я заперла двери и легла в своей комнате на кровать. Уже сейчас летняя жара проникала через крышу, и мне было трудно дышать. Мне очень хотелось, чтобы скорее наступил вечер, когда наконец-то станет более прохладно. Теперь я могла пойти к Колину, когда хотела. Никто не остановит меня.
Но хотя я сунула письмо под подушку и постоянно вытаскивала его, чтобы понюхать - оно пахло слегка деревом, каминным дымом и лошадью - эта внезапная свобода пугала меня. Неужели я совершила ужасную ошибку моим спонтанным отказом от отпуска? Была ли я действительно в опасности?
Если так, то я сама себя преподнесла на блюдечке. Тогда я, так или иначе, ничего не могла с этим поделать. Но не надо ещё и накликать несчастье. Я опустила все жалюзи и разделась до нижнего белья. Потом я снова легла в кровать и стала ждать, пока я не стану такой уставшей, что даже подсознательный страх, который отдавался у меня в животе, с того момента как я нашла карту, не капитулирует.
Засыпая, я решила съесть вечером большую чашку лапши и сесть, как нормальный человек, перед телевизором. Без родительского молчания, без наставлений, без рискованных других миров. Мне казалось это раем. Потом пришёл сон, и я стала подозревать, что рай давно был потерян.
Глава 29
Апокалипсис
Я знала этот сон. Я уже так часто теряла себя в нём. И всё же я не была уверенна, был ли это сон или в этот раз реальность. Может быть, он принадлежал к одному из тех кошмаров, которые становились в какой-то момент явью.
Я бежала через город, в тёплый солнечный день и внезапно мир затаил дыхание. Они были везде. Реактивные истребители, пересекая небо слишком низко, теряли контроль и неумолимо падали вниз на нас. Их моторы гудели так громко, что я не могла слышать крики людей вокруг меня, а могла их только видеть. Они бежали, спасая свою жизнь. Но не имело никакого смысла бежать. Всё происходило слишком быстро.
Один самолёт за другим падали на крыши и загорались. И это было только начало. Кто сейчас выживет, тот будет вознаграждён одной из самых мучительных смертей. Я знала, что умру, так что можно было при этом понаблюдать, как смертоносный гриб поднимается на горизонте, апокалиптически красиво, почти величественно.
Длинная, элегантная труба, а над ней образуется призрачно медленно, светящееся красным облако, с его тысячью округлостей и оттенков, чья токсичная пыль начинает заволакивать солнце. Это был конец света. Я никогда больше не увижу своих родителей. Я не смогу больше сказать им, что люблю их. И хотя это был конец, я не проснулась. В этот раз это был не сон. Потому что всё это продолжалось.
Смотря широко открытыми глазами на сияющий свет, я бесцельно бежала мимо стонущих людей. Горы обломков загораживали мне дорогу, но я не хотела останавливаться. Пока я бежала, я оставалась живой.
Я перелазила через горячие камни, прокладывала себе дорогу через разрушенный бетон и подтягивалась на горящих досках, пока не смогла пробраться в узкий переулок. Он кончался домом, который до сих пор ещё противостоял огню. На увитую плющом стену облокотился юноша.
Он смотрел на меня так, как будто ожидал. Я сразу же его узнала, и мой взгляд тоскливо остановился на нём; его мягких тёмных глазах, ямочках на щеках, озорной улыбке, которая даже теперь не покинула его.
Он взял меня за руки и притянул нежно к себе, так что моя голова могла прижаться к его груди. Наконец-то, подумала я. Я всё-таки не ошиблась. Он всё-таки меня заметил, за все эти годы. Он имел в виду меня.
- Гриша, - прошептала я. Было так приятно иметь возможность произнести его имя, не оставаясь при этом в одиночестве. Мы не выживем. Но я была с ним. Всё было так, как должно было быть.
Моторы самолётов и крик людей вокруг нас стихли. Стало спокойнее, а жар пожара ослабел, пока не стало прохладно. Но я всё ещё прислонялась лбом к груди Гриши. Он аккуратно положил свои руки мне на плечи и провёл ими вдоль моей спины. Но почему они были такие холодные? Мы что, были мертвы? Это была смерть?
В течение нескольких минут я оставалась, как была: голова прижата к сердцу Гриши, и я слушала, не смотря, как мир вокруг нас становился всё тише и холоднее. Его сердце не билось. Но мои руки были тёплыми, а моё дыхание спокойным и равномерным.
Я всё ещё была жива. Это был не сон. Я открыла глаза.
- Я не он, - сказал Колин тихо и провёл успокаивающе своими холодными руками по моей спине, прежде чем отодвинуть меня от себя, чтобы я могла посмотреть на него.
Да. Это был Колин. Колин, не Гриша. Его раскосые глаза блестели, а его светлая кожа мерцала, как свежевыпавший снег, хотя было очень темно. Дрожа, я набрала в лёгкие воздуха.
Он пах сухими камнями, дикими травами и лесом, который раскинулся вокруг нас, тёмный и непроходимый. Никаких обломков самолётов. Никаких грибов от атомной бомбы на горизонте. Никаких горящих домов. Это был сон.
- О нет, - выдохнула я. - Нет ...
Я посмотрела на себя вниз. На мне была надета только моя тонкая, ночная рубашка и я стояла на коленях перед Колином, который в ожидании облокотилась на каменную стену. Его левая рука лениво опирается о колено. На нём ничего не было надето, кроме его костюма для каратэ. Из-за тёмного материала костюма его белая кожа светилась ещё сильнее. Свои непослушные волосы он удерживал с помощью чёрной длинной повязки.
И всё-таки несколько прядей, извиваясь, танцевали перед его носом. Покачиваясь, я поднялась, развернулась и хотела убежать. Моя нога сильно ударилась о камень. Я пошатнулась вперёд и увидела мчащуюся мне на встречу пропасть.
- Остановись, Эли. Так не пойдёт.
Колин схватил меня за талию и притянул к себе. Он снова сел и прижался расслабленно к выветренным камням. Я остановилась и в замешательстве стала оглядываться. Две тёмные башни возвышались над нами, стены полные дыр, зубцы, грубо разъеденные ветром, льдом и дождём.
- Я не знаю, сплю я или бодрствую! - закричала я отчаянно.
- Ты проснулась, - ответил Колин спокойно. - Теперь ты уже проснулась.
- Где мы, чёрт возьми, находимся?
Видел ли он меня вместе с Гришей? Я не он, сказал Колин. Я должна выбраться отсюда, и сделать это быстро.