— Простите, что заставил вас ждать. Проходите, присаживайтесь. — Мысленно он еще завязывает галстук.
Я вхожу в кабинет вслед за мистером Райтом. Он закрывает дверь, но я спиной чувствую, что секретарша все еще смотрит ему вслед.
— Как вы себя чувствуете? Как спали? — интересуется мистер Райт. — Понимаю, вам сейчас мучительно больно.
До того как ты умерла, моя жизнь характеризовалась прилагательными средней эмоциональной насыщенности: «напряженный», «утомительный», «трудный». Теперь в моем описательном словаре сплошь тяжелые снаряды: «мучительный», «кошмарный», «тягостный».
— Мы остановились на том, что вы обнаружили в спальне Тесс постороннего человека.
— Да.
Воображаемый галстук мистера Райта завязан, мы возвращаемся к работе. Он цитирует мои последние слова:
— «Какого хрена?!»
Мужчина обернулся. Несмотря на холод в квартире, его лоб блестел от пота. Овладев собой, он заговорил. Итальянский акцент — намеренно или нет — звучал игриво.
— Меня зовут Эмилио Коди. Извините, если напугал.
Я сразу догадалась, кто он, и почувствовала исходившую от него угрозу, то ли потому, что подозревала этого человека в убийстве, то ли просто так. Видишь ли, в отличие от тебя я нахожу южноевропейскую сексуальность — смуглую кожу итальянцев и четко очерченную, мужественную линию подбородка — скорее недоброй, нежели привлекательной.
— Вам известно, что Тесс мертва? — спросила я и сама поняла нелепость своего вопроса. Пошлая фраза из театрального диалога, которую я к тому же не сумела произнести. Но потом я вспомнила цвет твоего лица — цвет смерти.
— Да, я видел сюжет в новостях. Ужасная, ужасная трагедия.
Присущая голосу Эмилио мелодичность пленяла, хоть и противоречила смыслу его слов, а я вдруг подумала, что пленять — значит не только очаровывать, но и обманывать, завлекать в сети.
— Я пришел за своими вещами. Вам может показаться, что я слишком тороплюсь, что это неприлично…
Я перебила его:
— Вы знаете, кто я?
— Наверное, подруга?
— Сестра.
Эмилио бросило в жар. Он попытался скрыть свою нервозность, но его выдал голос.
— Прошу извинить за вторжение.
Он шагнул к двери, однако я преградила ему путь:
— Это вы ее убили?
Глупо, конечно, только ведь и я не героиня безупречно выстроенного детективного романа.
— Понимаю, у вас большое несчастье… — забормотал Эмилио.
— Вы настаивали, чтобы моя сестра сделала аборт! — опять перебила я. — А потом решили избавиться и от нее тоже?
Эмилио опустил на пол то, что держал под мышкой, — это оказались твои холсты.
— Вы сейчас сильно расстроены, и это вполне объяснимо…
— Убирайтесь! Проваливайте к черту!
Я орала, изливая на него свое безобразное горе, визжала и рычала даже после того, как Эмилио ушел. Через распахнутую парадную дверь в квартиру ввалился заспанный Эмиас.
— Я услышал крики…
Я молчала. Он посмотрел на меня и все понял без слов. Плечи Эмиаса поникли, старик отвернулся, не желая, чтобы я видела его скорбь.
Зазвонил телефон. Я дождалась, пока сработает автоответчик. «Привет, это Тесс».
На мгновение законы реальности пошатнулись, и ты ожила. Я рванулась к трубке.
— Дорогая? Ты меня слышишь? — встревоженно произнес Тодд.
Твой голос оказался всего лишь приветствием, записанным на пленку автоответчика.
— Беатрис?
— Ее нашли в общественном туалете. Она пролежала там пять дней. Одна.
В трубке повисла тишина: в сценарий Тодда новость не вписывалась.
— Я прилечу, как только смогу.
Тодд был моим спасательным кругом. За это я его и выбрала. Что бы ни случилось, я могла на него рассчитывать.
Я взглянула на полотна, забытые Эмилио. На всех без исключения была твоя обнаженная фигура. В этом плане ты не страдала застенчивостью, не то что я. По всей вероятности, картины писал Эмилио. И на каждой твое лицо было отвернуто в сторону.
— Наутро вы пошли со своими подозрениями к детективу Финборо? — спрашивает мистер Райт.
— Да. Он сказал, что Эмилио поступил крайне бестактно, но не более того. А еще добавил, что коронер запросил протокол вскрытия и что следует дождаться результатов, прежде чем делать поспешные выводы или предъявлять обвинения.
Спокойная, размеренная речь детектива привела меня в бешенство. Возможно, в своем неустойчивом психическом состоянии я просто завидовала его уравновешенности.
— Я надеялась, что сержант Финборо хотя бы задаст Эмилио Коди вопрос, где тот находился в день убийства. Детектив же сказал, что дата смерти Тесс будет установлена только в ходе вскрытия.