— В тот же день сержант Финборо принес протокол с результатами мне домой.
Он сказал, что зайдет сам, и я оценила его доброту.
Из окна твоей гостиной я видела, как сержант Финборо спускается по ступенькам. Шел он медленно — может быть, опасался поскользнуться, а может, чувствовал тяжесть предстоящего разговора. За ним следовала констебль Вернон в ботинках на крепкой подошве и предусмотрительно надетых перчатках — практичная, здравомыслящая женщина, которую дома ждут дети.
Детектив вошел, но не присел и не снял пальто. Я подключила отопление на полную мощность, однако в квартире все равно было холодно и неуютно.
— Уверен, вас порадует известие, что на теле вашей сестры не обнаружено признаков сексуального насилия.
Действительно, страх, что тебя изнасиловали, безобразной тенью таился в глубине моего сознания. Я облегченно выдохнула.
Сержант Финборо продолжил:
— Точно установлено, что Тесс погибла в четверг, двадцать третьего января.
Он лишь подтвердил то, что я знала раньше, — ты так и не вышла из парка после встречи с Саймоном.
— Вскрытие показало, что причиной смерти стала кровопотеря, вызванная многочисленными порезами на запястьях. Следы борьбы отсутствуют. Оснований предполагать убийство нет, — подытожил детектив.
Мне потребовалось время, чтобы понять смысл его слов, как если бы он говорил на другом языке.
— Коронер повторно подписал заключение о том, что это самоубийство.
— Нет. Тесс не стала бы сводить счеты с жизнью.
На лице сержанта Финборо отразилось сочувствие.
— В нормальных обстоятельствах, разумеется, не стала бы, и тут я с вами согласен, однако в сложившейся ситуации… Ваша сестра страдала не только от горя, но также от послеродовой…
Я гневно перебила детектива. Как он смеет делать выводы, совершенно тебя не зная?
— Вы когда-нибудь видели, как умирают от муковисцидоза?
Сержант Финборо отрицательно покачал головой и хотел что-то добавить, но я его опередила:
— Наш брат задыхался, а мы смотрели и ничем не могли ему помочь. Он отчаянно хотел жить, но умер, захлебнувшись собственной мокротой. Мы были бессильны. Когда на ваших глазах любимый, близкий человек изо всех сил борется со смертью, вы начинаете по-настоящему ценить жизнь и уже никогда не позволите себе ею разбрасываться.
— Как я уже говорил, в нормальных обстоятельствах…
— В любых обстоятельствах.
Мой эмоциональный всплеск не поколебал уверенности детектива. Его можно было убедить только посредством логики, при помощи крепких мужских аргументов.
— По всей вероятности, смерть Тесс связана с телефонными звонками, которыми ее изводил неизвестный?
— Психиатр утверждает, что эти звонки скорее всего существовали только в воображении вашей сестры.
— Что?! — изумилась я.
— Врач из психиатрического отделения поставил ей диагноз «послеродовой психоз».
— То есть теперь получается, что телефонные звонки — это галлюцинации, а моя сестра — сумасшедшая, так, по-вашему?
— Послушайте, Беатрис…
— До этого речь шла только о послеродовой депрессии. Откуда вдруг взялся психоз?
В противовес моей ярости сержант Финборо сохранял спокойствие.
— Вывод сделан на основе доказательств, которые в настоящее время представляются достаточно убедительными.
— А как же показания Эмиаса? Он тоже упомянул эти звонки, когда заявил об исчезновении Тесс!
— Тем не менее он ни разу не был свидетелем подобных звонков.
Я хотела рассказать детективу о том, что твой телефон вообще был выключен из розетки, но промолчала. Это все равно ничего не доказывало.
— Как объяснил лечащий психиатр Тесс, симптомы послеродового психоза включают галлюцинации и паранойю, — продолжал детектив. — У многих женщин, страдающих этим заболеванием, отмечены суицидальные наклонности, и некоторым, к сожалению, удается совершить задуманное.
— Только не Тесс.
— Рядом с телом нашли нож.
— Теперь вы скажете, что она разгуливала с ножом?
— Это был кухонный нож, Беатрис. На нем обнаружены отпечатки пальцев.
— Какой именно?
Не знаю, зачем я задала вопрос, — возможно, смутно вспомнила семинар по психологии, где говорилось о перехвате инициативы в диалоге. Поколебавшись, детектив ответил: