Доктор Николс сделал слабую попытку перебить меня, но я продолжила:
— Сколько раз вы видели мою сестру?
— Психиатрия не связана с глубоким знанием конкретного человека, которое возникает в процессе близкой дружбы или родственных связей, а в случаях острых расстройств также не имеет ничего общего с длительностью наблюдения пациента, как это бывает у семейных врачей. Психиатров специально обучают распознавать симптомы, которые демонстрирует душевнобольной.
Я почему-то представила, как доктор репетирует эту речь перед зеркалом.
— Сколько? — повторила я.
— Один раз, — отвел глаза доктор Николс. — Она автоматически попала в число моих пациентов в связи со смертью ребенка, однако почти сразу после родов выписалась из больницы, поэтому я не мог наблюдать ее в стационаре. Вашей сестре назначили амбулаторный прием через два дня.
— Она проходила по бесплатной системе?
— Да.
— Чтобы попасть к вам на бесплатный прием, нужно ждать в очереди четыре месяца. Собственно поэтому я и заплатила за частную консультацию.
— Случай Тесс расценивался как острый. При любом подозрении на послеродовую депрессию и психоз с пациентами разбираются незамедлительно.
— Разбираются?
— Извините. Я имел в виду, что их сразу же перемещают в верх списка очередников.
— Как долго длится бесплатная консультация?
— Я бы охотно уделял больше времени своим пациентам, но…
— Если очередь растянулась на четыре месяца, вам, наверное, приходится торопиться, чтобы принять такую толпу страждущих?
— Я отвожу на каждого пациента столько времени, сколько могу позволить.
— И все же этого недостаточно, правда?
Прежде чем ответить, доктор Николс немного помолчал.
— Да, недостаточно.
— Послеродовой психоз относится к острым расстройствам, верно?
Мне показалось, что доктор Николс вздрогнул — видимо, не ожидал от меня такой осведомленности, однако я хорошо подготовилась.
— Вы правы.
— И требует госпитализации?
Он жестко контролировал «язык тела» — руки вытянуты по бокам, колени в вельветовых брюках чуть разведены, — но я видела его бессознательное желание скрестить руки и ноги и тем самым физически выразить глухую психологическую оборону.
— Многие из моих коллег, как и я, сочли бы симптомы Тесс проявлениями депрессии, а не психоза. — Доктор Николс рассеянно опустил руку и погладил шелковый загривок лабрадора, точно нуждался в поддержке. — В психиатрии постановка диагноза — гораздо более трудная задача, чем в других областях медицины, где на помощь приходит анализ крови или рентген. Не имея доступа к истории болезни вашей сестры, я не знал, какие патологии психики у нее наблюдались в прошлом.
— Никакой истории болезни не было. На какое число вы назначили ей следующий прием?
— На двадцать третье января, в девять ноль-ноль.
Он даже не заглянул в ежедневник или компьютер. Вне всяких сомнений, тоже готовился к этой встрече. Наверняка все утро просидел на телефоне, консультируясь с юристами. Лицо доктора вновь исказилось короткой судорогой — боялся ли он за себя или искренне переживал твою смерть?
— То есть вы видели мою сестру в день ее гибели? — спросила я.
— Да.
— И в то самое утро вы по-прежнему считали, что она страдает депрессией, а не психозом?
Доктор Николс больше не мог скрывать свою оборонительную позицию и, внутренне ощетинившись, закинул ногу за ногу.
— На тот момент я не наблюдал симптомов психоза. Суицидальных наклонностей ваша сестра также не проявляла. Ничто не указывало на то, что она намерена совершить самоубийство.
Конечно же, не указывало, ведь ты его не совершала! Твою жизнь оборвала рука убийцы. Я услышала свой голос словно бы со стороны — странно тихий и спокойный, хотя в душе у меня все кипело.
— Значит, решающим аргументом для смены диагноза послужила смерть Тесс?
Доктор Николс молчал. Его помятое лицо и брюки уже не казались мне трогательно небрежными; теперь в моих глазах он выглядел просто неряшливо.
— Ваша ошибка не в том, что вы поставили диагноз «депрессия», тогда как Тесс страдала психозом.
Доктор хотел что-то вставить, но я продолжала:
— Вы ни на секунду не предположили, что она говорит правду, вот в чем ваша главная ошибка!
И вновь он попытался перебить меня. Доктор Николс и тебя перебивал, да? А я считала, психиатры по большей части слушают. Видимо, за короткий промежуток времени, отведенный для бесплатной пациентки со срочным направлением, доктору некогда слушать, особенно если в коридоре толпа других больных.