— Я вытащила кредитку, чтобы заплатить за телефон. После того как Тесс потеряла мобильник, я ежемесячно оплачивала ее счета за стационарную связь в качестве подарка ко дню рождения. Она говорила, что я чересчур щедра, однако я делала это не только ради нее, но и для собственного спокойствия.
Я должна была знать, что у тебя в любой момент есть возможность позвонить мне и говорить столько, сколько необходимо, не беспокоясь о деньгах. Я так и сказала, но умолчала о другом: помимо этого, мне нужна была уверенность, что твой номер не окажется отключенным за неуплату, когда я сама соберусь тебе позвонить.
— Этот счет оказался больше, чем в предыдущие месяцы, и я решила просмотреть детализацию. — Я говорю медленнее, с откровенной неохотой. — Тесс звонила мне на мобильный двадцать первого января, в час ночи, то есть в восемь утра по нью-йоркскому времени, когда я обычно нахожусь в метро, в пути на работу. Не знаю, каким образом установилось соединение, пусть и всего на несколько секунд. — Я должна произнести это с первой попытки, не останавливаясь, иначе не смогу начать заново. — В тот день у Тесс родился Ксавье. Видимо, она позвонила мне, когда начались схватки. — Я делаю секундную паузу, не осмеливаясь поднять глаза на мистера Райта, затем продолжаю: — Следующий звонок зафиксирован в девять утра по Гринвичу — соответственно в четыре часа дня.
— Через восемь часов. Как вы думаете, с чем связан такой большой перерыв?
— У Тесс не было мобильного. Уехав из дома в больницу, она уже не могла мне позвонить. Кроме того, я бы все равно не успела прилететь из Нью-Йорка и побыть рядом с ней во время родов. — Я почти перешла на шепот, и мистер Райт подается вперед, чтобы расслышать меня. — Во второй раз Тесс позвонила уже после того, как вернулась домой из больницы. Хотела рассказать о Ксавье. Звонок длился двенадцать минут двадцать секунд.
— Что именно сказала ваша сестра?
Внезапно у меня пересыхает во рту. Вся слюна куда-то делась. Я пригубливаю остывший кофе, но язык все равно не слушается.
— Я с ней не разговаривала.
— Скорее всего ты отлучилась из кабинета, дорогая. Или застряла на совещании, — заключил Тодд. Он вернулся от Эмиаса, так и не поверив, что ты расплачивалась за жилье картинами, и застал меня в слезах.
— Нет, я была на месте!
Я вернулась в свой кабинет с затянувшегося совещания в дизайнерском отделе. Вроде бы Триш сказала, что ты на линии и что босс просил меня зайти. Я попросила ее передать тебе, что перезвоню позже. Кажется, я налепила стикер с напоминанием на компьютер, а затем ушла к начальнику. Наверное, поэтому и забыла тебе позвонить — когда что-то записываешь на бумажку, уже не держишь это в голове. Но я не оправдываюсь. Мне нет прощения.
— Я не ответила на звонок Тесс и забыла перезвонить, — сгорая от стыда, тихо произнесла я.
— Ты же не могла предвидеть, что ребенок родится на три недели раньше срока.
Мне следовало предвидеть все.
— Как раз двадцать первого тебя повысили в должности, — напомнил Тодд. — Естественно, твоя голова была забита другими вопросами. — Он говорил небрежно, почти шутливо. Разом нашел мне оправдание.
— Как я могла забыть?!
— Тесс ведь не сказала, что дело важное. И сообщения не оставила.
Реабилитируя меня, Тодд сваливал ответственность на твои плечи.
— Тесс не стала бы беспокоить по пустякам. И что она, по-твоему, должна была передать через секретаршу? Что ее ребенок умер? — сорвалась я, пытаясь переложить частичку вины на Тодда.
Разумеется, я одна за все в ответе.
— А потом вы уехали в Мэн, так? — спрашивает мистер Райт.
— Да, неожиданно для меня самой и всего на несколько дней. До родов ведь оставалось еще три недели… — Я презираю себя за жалкую попытку сохранить лицо. — Судя по телефонному счету, за день до смерти и утром того страшного дня Тесс звонила мне домой и в офис пятнадцать раз.
Перед глазами у меня стоял перечень твоих звонков, каждый из них — мое предательство по отношению к тебе. Пятнадцать обвинений, вечных обвинений в моем преступлении.
— Звонки длились по нескольку секунд.
До переключения на автоответчик. Мне следовало оставить сообщение о своем отъезде, но я этого не сделала, и не потому, что мы уезжали в спешке, а просто на всякий случай. «Давай не афишировать, что нас нет». Не помню, кто это сказал, я или Тодд.
Ты, наверное, думала, что я скоро вернусь и поэтому не хотела разговаривать с автоответчиком. Или не могла заставить себя произнести ужасные слова, не услышав сперва мой голос.