Через несколько минут он ушел, не сказав куда.
Мистер Райт решил устроить «деловой ленч» и достал сандвичи, заказанные в кафе. Он ведет меня по безлюдным коридорам в переговорную, где есть стол. Огромный офис, в котором сидим только мы, почему-то кажется уютным.
Я не рассказала ему о том, что во время своего расследования разорвала помолвку и что Тодд, у которого в Лондоне не было ни одной знакомой души, ушел в метель и провел ночь в гостиничном номере. Я упоминаю лишь про акции компании «Хром-Мед».
Мистер Райт просматривает распечатку телефонных звонков, предоставленную полицией, и спрашивает:
— В двадцать три тридцать вы набирали номер сержанта Финборо, верно?
— Да. Оставила сообщение с просьбой перезвонить мне. Поскольку до половины десятого утра он так и не позвонил, я не стала ждать и отправилась в больницу Святой Анны.
— Вы заранее туда собирались?
— Да. В прошлый раз старшая акушерка обещала найти карту Тесс и просила прийти.
К больнице я подошла в большом волнении, ожидая наконец встретить того врача, который принимал у тебя роды. Я подсознательно чувствовала, что обязана поговорить с этим человеком, хотя сама не знала почему. Возможно, в наказание, чтобы в полной мере ощутить свою вину. Я пришла на пятнадцать минут раньше и решила подождать в больничном кафетерии. Усевшись за столик с чашкой кофе, я увидела на экране телефона значок нового сообщения.
От: professor.rosen@chrom-med.com
Кому: Беатрис Хемминг, на Айфон
Уважаемая мисс Хемминг.
Уверяю Вас, мы не выплачиваем участницам эксперимента никакого вознаграждения. Все они принимают участие в проекте совершенно добровольно и безвозмездно. Если Вы пожелаете обратиться в Комитет по этике, то сами убедитесь, что во время нашего научного исследования соблюдаются самые строгие этические нормы.
С наилучшими пожеланиями,
Сара Стонакер,
пресс-секретарь профессора Розена
Я немедленно написала ответ.
От: Беатрис Хемминг, с Айфона
Кому: professor.rosen@chrom-med.com
В проекте принимала участие моя сестра. После эксперимента ей заплатили триста фунтов. Ее звали Тесс Аннабел Хемминг (Аннабел — в честь бабушки), ей был двадцать один год. Ее убили после того, как она родила мертвого ребенка. Похороны Тесс и малыша состоятся в четверг. Если бы Вы знали, как страшна тоска.
Место для написания письма было самое подходящее. Я представляла, как боль и смерть, запертые в палатах наверху, просачиваются сквозь этажи и невидимым туманом осаждаются здесь, в больничном кафетерии, в чашках с травяным чаем и капуччино. Наверняка за этим и соседними столиками было написано не одно эмоциональное письмо, подобное моему. Я сильно сомневалась, что пресс-секретарь передаст его профессору Розену.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как расспросить сотрудников больницы о деньгах.
За пять минут до назначенного времени я поднялась в лифте на четвертый этаж и вошла в родильное отделение.
Старшая акушерка встретила меня с удрученным выражением лица, хотя, возможно, выбивающиеся из-под колпака кучерявые рыжие волосы придавали ей озабоченный вид постоянно.
— К сожалению, нам так и не удалось найти медицинскую карту вашей сестры, а без нее мы не смогли выяснить, кто из нашего персонала присутствовал на родах.
Я ощутила облегчение, но сочла, что сдаться сразу — значит проявить трусость.
— Может быть, кто-нибудь припомнит?
— Боюсь, что нет. В последние три месяца мы испытываем острую нехватку персонала и привлекаем к работе большое число временных врачей и акушерок. Полагаю, в тот день дежурил кто-нибудь из них.
В разговор вступила молоденькая медсестра с панковским кольцом в ноздре, сидевшая за столом на сестринском посту:
— В нашей компьютерной базе хранится общая информация — дата и время поступления и выписки пациенток, а в случае с вашей сестрой, к несчастью, еще и сведения о смерти младенца, но больше ничего — ни анамнеза, ни данных о закреплении за определенным врачом. Вчера я лично справлялась в психиатрическом отделении. Доктор Николс сказал, что вообще не видел медицинскую карту вашей сестры и что персонал родильного отделения «совсем разболтался». Доктор был не на шутку сердит, хотя обычно ведет себя очень спокойно.
Я вспомнила, как доктор Николс говорил, что не имел возможности изучить твою историю болезни. Тогда я не знала, что это связано с пропажей карты.