Атмосфера в кафе почему-то изменилась, стала более напряженной. В воздухе повисло нечто, чему я не находила объяснения.
— Вы все были в курсе, что Саймон добивался близких отношений с Тесс? — спросила я.
Кое-кто закивал, но желающих высказаться не нашлось.
— Эмилио Коди упоминал, что Саймон ревновал к нему, — добавила я, пытаясь вызвать народ на откровенность.
Голос подала девушка с черными как вороново крыло волосами и кроваво-красными губами — точь-в-точь ведьма из детской книжки:
— Саймон ревновал Тесс ко всем, кого она любила.
«Включая меня?» — промелькнуло у меня в голове.
— Но Эмилио она не любила, так?
— Не любила. С Эмилио все обстояло по-другому. Для Саймона это было что-то вроде спортивного азарта, кто кого, — продолжила хорошенькая ведьмочка. — Самую сильную ревность он испытывал по отношению к ребенку Тесс. Саймон не мог стерпеть, что вместо него она уже любит кого-то, кто еще даже не родился на свет.
Я вспомнила фотоколлаж: тюремная решетка, составленная из детских лиц.
— Он приходил на похороны?
Прежде чем ответить, Ведьмочка немного поколебалась.
— Мы ждали Саймона у метро, но он так и не появился. Я позвонила ему и спросила, что за дурацкие фокусы он выкидывает. Саймон сказал, что передумал и не придет. Дескать, особого места у гроба ему не отведут, его чувства к Тесс — погодите, дайте вспомнить — «останутся непонятыми» и «для него это мучительно больно».
Не поэтому ли все замялись, когда я начала расспрашивать про Саймона?
— По словам Эмилио Коди, Саймон просто помешался на Тесс, — сказала я. — Это правда?
— Да, — ответила Ведьмочка. — Когда он начал свой дебильный проект «Женское первоначало» или что-то в этом роде, то шлялся за Тесс по пятам.
Бенджамин бросил на Ведьмочку предостерегающий взгляд, однако та продолжила:
— Черт, да он буквально преследовал ее!
— А фотокамеру использовал только как предлог? — спросила я, вспомнив твои фото на стене его спальни.
— Ага, — кивнула Ведьмочка. — У него не хватало мужества смотреть ей в лицо, приходилось прикрываться камерой. Он нарочно ставил длинные объективы, изображал из себя гребаного папарацци.
— Как вы думаете, почему Тесс терпела его?
Ответить мне решился застенчивый молодой человек, который до этого молчал:
— Тесс была очень добрая. Наверное, жалела Саймона. У него совсем не было друзей.
Я повернулась к Ведьмочке:
— Дипломный проект Саймона не пропустили? Я правильно вас поняла?
— Да. Миссис Барден, наш куратор, велела ему прекратить фотосъемки. Она знала, что проект — лишь повод ходить следом за Тесс, и пригрозила Саймону исключением.
— Когда это было?
— В начале учебного года, — сказала Аннет. — В прошлом сентябре, на первой неделе. Тесс испытала большое облегчение.
Однако «фотосессия» продолжалась всю осень и часть зимы!
— Саймон продолжал снимать, — сообщила я. — Разве вы не знали?
— Должно быть, стал действовать осторожнее, — высказал мнение Бенджамин.
— Да уж, для него это не составило бы труда, — согласилась с ним Ведьмочка. — Правда, с тех пор как Тесс взяла академический отпуск, мы редко ее видели.
Я вспомнила слова Эмилио: «Расспроси лучше того мальчишку, которой вечно таскался за ней со своим чертовым фотоаппаратом!»
— Эмилио Коди знал, что Саймон не остановился, а ведь он преподает в вашем колледже. Почему же он не сделал так, чтобы Саймона исключили?
— Потому что Саймон знал о его романе с Тесс, — пожала плечами Хорошенькая Ведьмочка. — Возможно, оба покрывали друг дружку.
Откладывать следующий вопрос я больше не могла.
— Как по-вашему, мог один из них убить Тесс?
Среди студентов воцарилось угрюмое молчание, однако я уловила в нем скорее замешательство, нежели оторопь. Наконец заговорил Бенджамин — просто из любезности, думаю.
— Саймон сказал нам, что у Тесс развился послеродовой психоз, из-за которого она покончила жизнь самоубийством. Дескать, таков вердикт коронера, и у полиции тоже нет никаких сомнений.
— Мы не очень-то доверяли Саймону, — прибавил застенчивый юноша, — но то же самое написали в местной газете.
— Саймон еще сказал, что вас тогда не было в Лондоне, а он видел Тесс и… — Аннет сконфуженно умолкла, но я и так примерно представляла, что этот паршивец наговорил о твоем душевном состоянии.