Я стараюсь говорить бодро, может быть, даже громковато, желая, чтобы слова заглушили колыбельную, звучащую в моей голове.
— Запись была профессиональная, то есть тот, кто ее поставил, поднес трубку к динамику проигрывателя.
Мистер Райт кивает; он слышал запись, хотя в отличие от меня не выучил ее наизусть.
— От Эмиаса я уже знала, что какой-то мерзавец изводил Тесс звонками, — продолжаю я, — и что она боялась этого человека. Он проделывал свой гадкий трюк много раз, но лишь однажды звонок попал на пленку.
Неудивительно, что, придя к тебе, я обнаружила отключенный аппарат. Ты больше не могла выносить этот ужас.
— Вы сразу же позвонили в полицию? — спрашивает мистер Райт.
— Да, оставила голосовое сообщение для детектива Финборо. Рассказала о фальшивом дипломном проекте Саймона; о том, что выяснила причину, по которой Эмилио, задумавшему убить Тесс, пришлось бы ждать до момента рождения ребенка. Я поделилась своими подозрениями насчет эксперимента профессора Розена — во-первых, непонятные выплаты участницам, во-вторых, пропажа медицинской карты Тесс, — однако упомянула, что прямой связи между этими фактами не вижу. Я также сказала, что ключом к разгадке считаю колыбельную. Если полиция вычислит звонившего, то найдет и убийцу. Нельзя сказать, что я говорила спокойно и рассудительно, однако, представь, я только что прослушала эту жуткую колыбельную. Спокойствие и рассудительность оставили меня.
Оставив сообщение для сержанта Финборо, я поехала в больницу Св. Анны. Мои горе и гнев требовали физического выплеска. Я направилась в психиатрическое отделение, где доктор Николс принимал амбулаторных больных, нашла дверь, на которой висела табличка с его фамилией, и практически вломилась в кабинет, опередив собиравшегося войти пациента. За моей спиной раздались негодующие возгласы медсестры-администратора, однако я пропустила их мимо ушей.
Доктор Николс явно не ожидал увидеть меня.
— У нее на автоответчике записана колыбельная! — выдохнула я и начала петь: — «Спи, малыш, засыпай / И отцу не докучай, / Мама деревце тряхнет, С ветки сон упадет. / Спи, засыпай».
— Беатрис, прошу…
— Тесс слушала ее в тот вечер, когда вернулась из роддома, — перебила я. — Всего через несколько часов после смерти ребенка. Бог знает, сколько раз этот негодяй прокручивал ей колыбельную. Телефонные звонки не были слуховыми галлюцинациями! Кто-то подвергал мою сестру изощренной пытке!
Доктор Николс, ошеломленно глядя на меня, молчал.
— Тесс не была сумасшедшей, но кто-то очень старался свести ее с ума или по крайней мере убедить окружающих, что она ненормальная!
— Бедняжка, — потрясенно проговорил доктор. — Слушать колыбельную сразу после гибели собственного ребенка — сущий кошмар. Простите, а вы уверены, что здесь налицо злой умысел? Может быть, это просто чья-то ужасная ошибка? Что, если колыбельную записал на автоответчик кто-то из друзей Тесс, не знавших, что малыш умер?
Безусловно, подобное объяснение как нельзя лучше устраивало доктора Николса.
— Я так не думаю.
Он отвел глаза. Сейчас на докторе был мятый белый халат, придававший ему еще более неряшливый вид.
— Почему вы не выслушали Тесс, не расспросили как следует?
— Единственный раз, когда она пришла ко мне на прием, у меня, как всегда, было очень много больных плюс экстренные, и ни минуты лишнего времени…
Я сверлила взглядом доктора Николса, однако он упорно отворачивался.
— Мне следовало уделить больше внимания вашей сестре. Я искренне сожалею.
— Вы знали о фенциклидине?
— Да, полицейские сообщили мне о наркотике, но гораздо позже. Я рассказал, что фенциклидин вызывает галлюцинации, часто кошмарные. Под влиянием отрицательных эмоций их сила и яркость возрастают. Как указано в литературе, это вещество провоцирует суицидальные попытки. Должно быть, колыбельная стала последней каплей.
Здесь в отличие от частного кабинета не было собаки, но я чувствовала, что доктору для обретения уверенности очень хочется погладить мягкое мохнатое ухо.
— Это обстоятельство объясняет перемену в состоянии вашей сестры по сравнению с тем, какой я видел ее на приеме, — продолжал он. — Видимо, она услышала колыбельную, затем приняла наркотик, и сочетание… — Взглянув на меня, доктор запнулся. — Считаете, я ищу себе оправдания?