Меня удивила эта откровенная фраза, первая за время нашего разговора.
— На самом деле мне нет оправданий. Ваша сестра явно страдала галлюцинациями, и не важно по какой причине — под воздействием психоза или наркотического вещества. Я упустил этот важный симптом. Она находилась в опасности, а я не предотвратил угрозу ее жизни, как того требовал профессиональный долг.
Как и при нашей первой встрече, я уловила в словах доктора Николса стыд и раскаяние. Я пришла, чтобы излить гнев, но теперь в этом не было смысла. Уверовав в свою ошибку, он казнил себя и без моих обвинений.
Дверь распахнулась, на пороге показались администратор и рослый медбрат. Тишина в кабинете привела их в недоумение.
Я закрыла за собой дверь. Мне больше нечего было сказать.
Я быстро шла по коридору к выходу, словно стремясь обогнать собственные раздумья, ведь цель, которая позволяла мне отвлечься, исчезла. Теперь меня всецело занимала мысль о том, что ты чувствовала, слушая колыбельную.
— Беатрис?
Я буквально налетела на доктора Сондерса и только тогда осознала, что рыдаю — слезы лились по щекам, из носа текло, пальцы сжимали насквозь промокший платок.
— Перед смертью Тесс подвергли психологической пытке… — всхлипывала я. — Довели до самоубийства…
Доктор Сондерс молча прижал меня к груди, однако его крепкие объятия не давали мне ощущения безопасности. Физический контакт — даже с родственниками, не говоря уж о малознакомых людях, — всегда доставлял мне определенный дискомфорт, поэтому я скорее напряглась, чем успокоилась. Доктор же, который, очевидно, привык утешать расстроенных женщин, держался совершенно непринужденно.
— Позвольте еще раз пригласить вас на чашку кофе.
Я согласилась, потому что хотела побольше узнать о докторе Николсе, получить доказательства его некомпетентности и убедить полицию пересмотреть отношение к той информации, которую он дал. Кроме того, когда я обронила фразу о психологической пытке, доктор Сондерс не выказал ни малейшего скепсиса, что позволило мне отнести его наряду с Кристиной и Эмиасом к тому узкому кругу людей, которые верили моим словам и не считали их выдумкой.
Мы сели за столиком в самом центре оживленного кафе. Доктор Сондерс устремил на меня спокойный долгий взор. Я вспомнила, как в детстве мы с тобой играли в гляделки. «Просто смотри в зрачки, Би, в этом вся штука». Но я так и не научилась этому фокусу. Не могла смотреть в глаза, особенно когда передо мной сидел очень красивый мужчина. Даже в тогдашних обстоятельствах.
— Доктор Сондерс…
— Пожалуйста, называйте меня просто Уильям, — улыбнулся он. — Я не очень силен в тонкостях этикета. А всему виной родители, которые определили меня в прогрессивную школу. Моей первой формой стал белый халат; его я надел, уже получив диплом врача. А еще у меня есть привычка рассказывать о себе больше, чем интересно моим собеседникам. Извините, что перебил вас. Вы хотели о чем-то спросить?
— Да. Вы знакомы с доктором Николсом?
— Мы пересекались много лет назад, когда участвовали в программах организованной самопомощи для больных муковисцидозом, и с тех пор остаемся друзьями, хотя в последнее время видимся довольно редко. А почему он вас интересует?
— Доктор Николс был лечащим психиатром Тесс. Я хотела бы знать его профессиональную пригодность.
— Если коротко, он хороший специалист. Вы полагаете иначе?
Доктор Сондерс выжидающе посмотрел на меня, однако я намеревалась получить сведения, а не выдавать их, и он, видимо, это понял.
— Понимаю, Хьюго выглядит немного неряшливо, — продолжил он. — Заношенные брюки, старый пес и все такое, но, поверьте, как психиатр он очень силен. Если в медицинском обслуживании вашей сестры допущены ошибки, то это гораздо скорее связано с отвратительным финансированием психиатрического отделения в государственной больнице, нежели лично с Хьюго.
Доктор Сондерс вновь напомнил мне тебя: он, как и ты, искал в людях лучшее, и, так же как в разговорах с тобой, на моем лице отразилось недоверие.
— До того как заняться врачебной практикой, он работал в исследовательской лаборатории, — продолжал Уильям. — Считался восходящей звездой университета. По слухам, он демонстрировал блестящие способности, как говорится, был рожден для славы.
Признаться, я была озадачена. Описание никак не вязалось с тем доктором Николсом, которого я видела; ничто в его облике даже не намекало на потенциальную гениальность.