— М-хм, думаю, тебе это имя не идёт, попробуй ещё раз. — Я медленно перевела взгляд на бабочку. — Думаешь, если сохранишь тайны, спасёшься? — Он прищурился, явно гадая, как я собиралась узнать его тайны. — Много времени не понадобится. Стены у тебя слабы, а вот воля сильна. Ты считаешь, что поступаешь правильно, хотя и думаешь, что Гильдия загнивает.
— Убирайся из моей головы, сука, — потребовал он. Я сглотнула, когда Зарук двинулся быстрее, чем человек успел бы заметить, и кинул кинжал, который рассёк ухо Наёмника и вонзился в кожу кресла.
— Следи за языком, парниша, или я его тебе вырву, — предупредил Зарук. — Не хочу повторять дважды. Не только ты можешь отвечать.
Я посмотрела на других Наёмников, которые молча наблюдали за происходящим, и прошептала заклинание, после которого бабочка превратилась в крошечного жука и скользнула в ушной канал допрашиваемого. Крик Наёмника разорвал тишину здания и эхом отразился от звуконепроницаемых стен. Первая мысль, которая скользнула от жука в голове ко мне — имя. Эндрю.
— Господи, оно внутри него, — в ужасе завопил другой Наёмник.
— Не «оно», — пробормотала я, улыбаясь. Комната начала исчезать, когда я стала единой с бабочкой внутри головы Эндрю. Детство Эндрю было ничем не примечательное. Родители его любили. Уже позже что-то пошло не так. Его отправили в Гильдию, когда отец убил его мать. Он усердно тренировался, старался впечатлить Старейшин, которые его даже не замечали. Вероятно, поэтому его и назначили на пирс.
Я прошла мимо личных воспоминаний и углубилась в то, что хотела знать, с удивлением обнаружив, что поверхностные воспоминания — ложные. Сильное заклинание, которое позволило Эндрю скрыть то, кто он на самом деле.
Я оттолкнула его мысли, стараясь не повредить ни одного воспоминания. Это требовало времени и усилий. Хоть я и сильная, такая магия требовала точности. По груди и шее стекал пот, пока я продолжала копать в поисках его недавнего задания. Я стала Эндрю, наблюдая, как старый Старейшина говорил с ним. В Гильдии воняло шалфеем, миррой и другими резкими благовониями. Руны в стенах светились от древней магии. Здесь полно заклинаний. Я повернула голову Эндрю, вглядываясь в детали памяти.
— Я хочу его увидеть. — Голос Эндрю дрожал от едва сдерживаемого волнения.
— Это не он, а оно, если говоришь о существе. Ты сыграл огромную роль, достал друида, который сделал всё это возможным, так что заслуживаешь шанса посмотреть.
Я знала этого Старейшину, он часто бывал в гильдиях Сиэтла и Спокана. Приподняв мантию, он потянулся за тростью и показал Эндрю следовать за ним.
— Мы узнали, как его убить? — спросил Эндрю, глядя на серебряную мантию Старейшины, которая обозначала высокий чин.
— Пока нет, но скоро.
Старейшина закашлялся и пошёл по коридору, в конце которого была лестница.
— Ведьмы уверены, что у каждой касты Фейри есть слабость. А его, скорее всего, в крови. Они взяли у него кровь и смазали ей руны. Хотят узнать, что может убить грозного Короля Орды. Ведьмы древние, и у них сил больше, чему всех Гильдий вместе взятых. Если кто и может уничтожить этого монстра, так это они.
Оказавшись на лестнице, он остановился и запел, рисуя пальцами в воздухе сложный узор, чтобы убрать чары, которые, должно быть, действовали как охрана, или барьер или и то, и другое. Руны в стене ожили, пульсируя, пока скрюченные пальцы Старейшины стирали чары. Я следила за движениями, а затем посмотрела на стены, запоминая нарисованные руны.
Острый аромат мирры, смешанный с шалфеем и другими травами, был тошнотворно сильным. Старейшина снял чары, и мы спустились, после чего направились по коридору, мимо палат с дверями и решётками, на которых тоже были нанесены руны. Мы минули несколько палат, где находились молчаливые Фейри, над которыми велись эксперименты.
При виде большой палаты в конце коридора у меня быстрее забилось сердце, но уже внутри надежды рухнули. Очередная палата, ещё одна лестница и больше чар. И вновь мы шли по нескольким длинным коридорам, пока, наконец, не добрались до палаты, похожей на свинцовый ящик с железом со всех сторон, кроме деревянной двери, но и в неё были вмонтированы железные руны. Железо, должно быть, расплавили и вылили из него руны, выгравированные на дереве. Когда дверь открылась, послышался хохот, и мы вошли. Внутри комнаты лежал неподвижный Райдер.
Из его рук, ног и торса торчали спицы Бога. Над ним склонились две Ведьмы, одетые в древние робы. Волосы ведьм были длинными и чёрными, с несколькими тёмно-синими прядками. Сине-зелёные глаза светились, а воздух в комнате вибрировал от силы. Ведьмы ходили вокруг Райдера, скандируя и наблюдая, как он мучительно сопротивляется спицам. Ведьмы выглядели молодыми, чуть за двадцать. Их фарфоровая кожа отсвечивала, когда они задирали юбки в танцах.
Райдер лежал обнажённым, беспомощным и неспособным им сопротивляться. Его мощное тело было вспотевшим от усилий освободиться. Мне хотелось закричать, протянуть руку, кинуться к Райдеру и прикоснуться к нему. Я хотела сказать ему, крепиться, что я иду. Но не могла. Здесь была не я, а Эндрю. Я увидела, как золотистые глаза открылись и вперились в меня. Суровость в его глазах на мгновение смягчилась, будто Райдер почувствовал меня в той палате. Но такое невозможно, это всего лишь воспоминание. И даже не моё. Я видела, как он сопротивлялся, желая освободиться от спиц, но их невозможно убрать. Я уже чувствовала эту силу раньше. Холодные, ледяные, они сводили на нет силу, и притупляли чувства.
— Оно очнулось, — заметил Эндрю, и Ведьма с улыбкой подошла к Райдеру. — Можно? — спросил он, когда она достала клинок.
— Думаешь, сможешь убить короля Орды? Если он сбежит, в первую очередь захочет твоей крови, — гортанно прошептала она, словно эта мысль её будоражила.
— Хочу попробовать, — выдохнул Эндрю, беря клинок.
В его сердце было так много тьмы, что я задохнулась. Эндрю приблизился к Райдеру и в страхе отпрыгнул, когда Фейри зарычал. И эти глаза снова встретились с моими. Он знал. Он знал, что я здесь, что я его ищу. Его глаза сказали всё, и потребовалось много сил, чтобы остаться там, пока Эндрю снова и снова вонзал лезвие в грудь Райдера.
Я вытащила себя из воспоминаний. Я вновь всё видела чётко, и тогда заметила отвратительную улыбку на лице Эндрю, с удовольствием вспоминающего свои действия. Я подошла к нему и позвала бабочку, наслаждаясь криком боли. Как только Эндрю вернулся в настоящее, я наколдовала в руке один из длинных клинков, которые сделал мне Зарук, и ударила козла в грудь. Его потрясённый крик успокоил меня. Воинственная, кровожадная богиня во мне мурлыкала.
— Мне стоит нанести тебе столько же ран, — прошептала я, борясь с тошнотой от того, что Гильдия и Ведьмы делали с Райдером. — Стоит разорвать на куски, пока ты будешь умолять меня остановиться. — И улыбнулась. — Что ещё хуже, я оставлю тебя в живых, верну его и позволю ему содрать с тебя кожу, чтобы перевязать свои раны. Увы, я эгоистичная стерва. Тебе доставляло удовольствие делать ему больно, а мне — убить тебя.
— Синтия? — предупредил Олден, кладя руку мне на плечо
— Нет, он не выживет. Никто из них, — выплюнула я, повернувшись к наставнику. — Это яд, который попал в Гильдию. Эндрю — Маг, а не Наёмник. Его детство было сложным, а Старейшины увидели лишь поверхностные воспоминания, когда он пришёл в Гильдию на обучение. Всё ложь. Его мать и отец были магами. Его мать навещала его раз в неделю и отдавала приказы. Он лишь формально числился Наёмником, мудила родился и всегда будет магом в сердце. Так что, нет, жить ему нельзя.
— Его внедрили? — спросил Олден. А когда я кивнула, покачал головой. — Скольких же внедрили в Гильдию, а мы не в курсе. Мы учили их убивать Фейри.
— Да. — Я не собиралась приукрашивать жизнь и успокаивать его вину. — Ты натравил их на Фейри, но теперь это неважно. Райдер в этой Гильдии. Его пришпилили спицами бога и ещё какими-то. Я никогда такого прежде не видела. Там и другие Фейри, над которыми тоже экспериментируют. Стены коридоров усеяны рунами, и чары как-то с ними связаны. Думаю, один раз заденем, и все замки закроются.