Тим пришел последним и доложил, что под стяг удалось поставить (а точнее — загнать) полторы тысячи холопов, батраков и прочих подневольных: как и было велено — от шестнадцати до сорока лет. Я глядел на переминавшихся с ног на ноги угрюмо уставившихся в пол крестьян и старался не думать, сколько семей останутся без кормильцев по моей прихоти и будут обречены на каторжный труд или голодную смерть. С другой стороны, если удастся собрать побольше дружинников Борбо, успевших побывать в одном-двух боях и знающих, чем щит отличается от шишака, то этих доходяг можно оставить на «галерке».
Но пока пошагают наравне со всеми — для устрашения врагов и воодушевления возможных союзников. Да уж… их бы самих вдохновить, а то стоят как на похоронах любимых матушек, но лезть на броневик (вернее, на груженую броней повозку) совершенно не хотелось. Священной славой решающая сеча и не пахла, а от осознания количества посланных на убой людей в прямом смысле подташнивало, и под желудком ворочался холодный склизкий спрут. Пусть генерал толкает пламенные речи — у него всяко лучше получится, а моя задача доставить это, кхм, воинство под стены Герадиона.
Быстрее всего туда добраться по реке, вот только в ладьи такая уйма пассажиров не влезет — уместить хотя бы половину без риска начерпать забортной воды, а то и вовсе опрокинуться. А еще припасы… А на приколе в Ангваре осталось дай Хаос полсотни суденышек самых разных форм и размеров — от бесполезных в походе рыбацких лоханей до изящных и быстрых, но чересчур легких дворянских яхт.
Подумав немного и посоветовавшись с Тимом, принял следующее решение: одну ладью под обоз, а крестьяне пусть навяжут вдоволь плотов и пойдут за гребными кораблями на буксире — Саммерен на этом участке самая тихая, ровная и полноводная, и никакой беды не случится. И над городом снова разнесся стук топоров, от которого в последнее время начали дергаться веки — даже обожженное и стянутое запекшейся коркой правое.
В тот же день отправил в Брилл гонцов, и двое суток спустя речная армада отправилась в сплав, никуда не торопясь, не налегая на весла и целиком отдавшись воле волн. Мимо проплывали знакомые пейзажи, но теперь деревни и хутора казались опустевшими, заброшенными, вымершими — лохани сиротливо покачивались у пустых причалов, молчали дворы, кузни и овчарни, а вездесущая детвора, для которой и одна ладья — диво дивное, не выбегала полюбоваться великой флотилией в тринадцать кораблей и плотов.
Лишь вдали отрывисто брехали псы, не в силах побороть инстинкты, но тут же умолкали, боясь накликать беду. Мир замер в ожидании бойни, какой не видывал прежде, само время, казалось, остановилось, а воздух приобрел странный запах — незаметный, неощутимый как чистый пропан, но вызывающий тревожное нытье в груди.
Борбо не приукрашивал — Герадион в самом деле поражал размерами, да так, что становилось не по себе от одной мысли о штурме такой громадины.
Столица занимала треть речной долины, где Саммерен разливалась шире всего, и в отличии от любых других средневековых городов, все предместья, поля и деревни находились внутри стены. И была та стена столь широка, что на ней не только телеги разъедутся — трассу в две полосы можно кинуть и еще место для велосипедной дорожки останется. Длиной белокаменный «заборчик» с зубцами величиною в дом успешно поспорил бы с МКАД, а высотой — с десятиэтажкой. Кроме того, преграда шла и по воде, отсекая солидный участок русла, и сквозные арки для кораблей в любой миг могли перегородить опускными решетками с прутьями толщиною в мачту. Если же какой безумец не повернет восвояси от одного только вида каменного титана, сотни арбашетов на боевом ходу с первого же залпа помогут переправиться в лучший из миров.
Судя по набросанной генералом карте (а уж он знал столицу как никто иной), за первым рубежом протянулся зеленый круг ферм, посадов и дворянских угодий — именно благодаря надежно защищенному пригороду, больше всего страдающему от набегов и осад, Герадион продержался бы в кольце врагов несколько десятилетий, а при жесткой экономии — и веков.
Да и чтобы окружить такого гиганта на полмиллиона душ понадобится войско во сто крат превосходящее то, что нам удалось собрать за прошедшие с битвы под Бриллом полторы недели. Сильно сомневаюсь, что если все солдаты встанут спиной к стене и возьмутся за руки, круг из мятежников замкнется.