— Ага, он самый. Вижу — серьезно парни настроены. По мою душу конкретно явились. Вот и пришлось бежать без оглядки. А потом наткнулся на Лиру — тоже от гаденыша кашлючего пряталась. Такая вот история.
— Удивительно, — Томан вскинул брови. — Лейтенант, это правда?
— Вообще-то не…
— Правда-правда, — оборвал я благородный, но совершенно губительный порыв. — Разве может офицер соврать? — и с едва уловимым намеком добавил: — Если офицер ляпнет не то — всякое может случиться. Всякое нехорошее…
Девушка опустила голову.
— Да. Он не лжет.
— А чума? — не унимался одноглазый. — Ваших рук дело?
— Ну что вы, — я поднял ладони и улыбнулся. — Я очень слабый колдун, необученный. Просто совпадение.
— Что же… — Томан откинулся на спинку и с облегчением вздохнул, явно удовлетворившись услышанным — Выходит, богиня сжалилась над нами. Но если Колбан рядом — жди беды. Самозванец может напасть на город в любой момент, а половина гарнизона перемерла от заразы.
— Мои соболезнования, — я учтиво поклонился и с ходу перевел тему в нужное русло, пока не припахали защищать эту помойку от поехавшего чародея. — У вас корабль есть?
— Шутить изволите, сэр? Все, что были — сплыли, прошу прощения за каламбур. А соседи Дюнвик за версту огибают. Купцы пожалуют через неделю, не раньше.
Настал мой черед кривиться и хмуриться.
— М-да, ситуация…
Так долго тусоваться в вонючей дыре… с ума сойти. Хотя если ее немножко почистить, помыть, отправить горожан на субботник… Пока на улицах столько дерьма и трупов — с кресла не встану. Но великие свершения начинаются с малых дел — и сперва неплохо бы перекусить и заткнуть урчащий желудок.
— Я бы не отказался от обеда.
— В столовой остался завтрак, — сказал боец. — Наверное. Лира, поухаживай за гостем.
Спутница проводила меня в просторное помещение с длинным столом и скамьями. Дежурный по кухне принес нам два закрытых глиняных горшочка и ломти черствого хлеба. Без задней мысли поднял крышку и чуть не задохнулся — вонь неописуемая, хуже, чем из крепостного рва. Там хоть ветерок все разбавлял, а тут пахнуло прямо в лицо концентрированной смесью пережаренной селедки и тухлой рыбы. Аж глаза заслезились. Как только не блеванул в тот же горшок — загадка мироздания.
Лира же с аппетитом налетела на угощение и принялась полной ложкой черпать нечто, напоминающее склизкий кисель с чешуей, костями и требухой. Заметив мое лицо, очень похожее на ту фотку с китайским пловцом, она удивленно спросила:
— Чего не ешь?
— Что. Это. Такое? — проворчал я, стараясь не дышать и сильно не разжимать губы, лишь бы ни единого миазма не попало в носоглотку.
— Квашеный лещ, — спокойно произнесла девушка, будто меня воротило при виде жареной картошки или печеного мяса.
— Квашеный?
— Ну да. С нотками чернозема. Чуешь?
Лира поднесла ложку к лицу, но таинственный дар принял это за химическую атаку и окутал хозяина непроницаемым щитом. Вот бы раньше так!
— Рецепт прост. Роешь яму поглубже. Засыпаешь лещами. Сверху кидаешь дерн. Месяц полежит — и весь год сытый. В походе самое то.
В животе закопошились слизни, и чтобы уберечься от рвоты, поинтересовался о снеди для нормальных людей:
— А где подают обычную еду? Шашлыки, кашу, овощи?
Воительница пожала плечами, не переставая трескать зловонную кашицу.
— В таверне у причала. Но сейчас там очень дорого. Из-за чумы все задирают цены.
— Хм… — в голове вспыхнула лампочкой очень дерзкая, но полезная идея. — Есть деньги?
— Пара монет.
— Дай одну.
— Не хватит…
— Дай. И не задавай вопросы.
Спутница положила на стол серебряный кругляш. Спрятал его в карман и прошептал, оглядываясь, чтобы никто не подслушал:
— За мной.
Мы встали посреди винтовой лестницы. Здесь нас вряд ли бы заметили, а рисковать нельзя: фальшивомонетчиков в эти славные века варили заживо или сажали на кол.
Снял плащ, протянул подруге.
— Держи. Услышишь шаги — сворачивай и уходи.
— Что ты задумал?
— Тихо.
Положил монетку на ладонь, вздохнул и нараспев пробубнил:
— Контрол-копи, контрол-паст.
И резко провел по серебряному диску свободной рукой, будто норовя швырнуть его в Лиру. Блестящий кругляш упал на плащ. Еще один остался на ладони.
— Ничего себе! — глаза девушки округлились и заблестели что те монеты.
— А ты думала. Лови.
Кругляши один за одним полетели как из-под копыт золотой антилопы.
— Завтра начинаю жизнь с чистого листа. Светлые мысли, белоснежный кадиллак…