Майор прокашлялся — будто гром грянул — и продолжил:
— Четвертый закон — каждый день чистить улицы от грязи. Пятый — прорыть дренажные канавы. Зодчие займутся ими сразу после бани. Шестой — протухшее не есть. Седьмой — мыть руки перед едой. Восьмой — не играть с мертвечиной. Вряд ли вы все их запомнили, поэтому глашатаи обязаны ежедневно утром и вечером напоминать о новых указах. Восемь простых правил — и никакой чумы. Собрание окончено. Разойтись!
— Здорово придумал, — похвалила Лира. — Сразу видно — в тебе сокрыта мудрость Избранного.
— Кончай, а? — фыркнул я. — Жить в чистоте и порядке — не мудрость, а полезная привычка.
— Ах, эта божественная скромность, достойная лишь высшего разума, — девушка совершенно искренне захлопала ресницами. — Ты мог бы купаться в славе и почете, но предпочел остаться в тени.
— Если все узнают, что я Избранный — хотя я не Избранный — мне ни одна девка не даст. Поэтому даже не вздумай проболтаться. Телепортирую в такую дыру, откуда сама Тенеда не вытащит.
— Сэр Леонид. — В комнату вошел майор. — Горожане приступили к помывке. Не знаю, поможет или нет, но дышать стало гораздо легче. Полагаю, вы заслужили награду. Особняк мэра с недавних пор свободен. Можете пожить там, пока не найдете попутный корабль.
— Спасибо, — я поклонился, пряча алчную ухмылку. — Есть еще пара просьб. Небольших.
— Слушаю.
— Лира станет моим личным телохранителем.
Томан взглянул на подчиненную, та смиренно кивнула.
— Как скажете.
— Еще нужна прислуга. Убираться и готовить самому влом, поэтому найдите трех девиц покрасивее. Старше восемнадцати, — загнул палец. — Здоровые зубы. Пониженная социальная ответственность, но не портовые шлюхи. Опционально — с большими сиськами.
Офицер слушал и молча кивал. Когда я закончил наглеть, без сомнений и возражений отчеканил:
— Прикажу поручикам. Уж они-то знают всех красивых и здоровых девок.
— Прекрасно. Еды и бухла куплю сам, денег хватает. За сим до свидания — пора готовиться к вписке… то есть, к скорому отбытию.
Похоже, природа и правда обрадовалась моей уборке. В кои-то веки распогодилось, выглянуло солнышко и заблестело на мокрых камнях мостовой. И этот запах как после дождя… блаженство!
— Похоть и блуд ведут к падению во тьму, — назидательно произнесла Лира.
— Я тебя умоляю. С каких пор ты стала такой правильной? Вчера хотела отрезать мне пальцы, а теперь хуже монашки.
Спутница вздернула носик.
— Вовсе нет. Просто хотела напугать.
— А теперь просто перестань нудеть — и считай, что я поверил в твою байку. Эту неделю все равно проведу в адском угаре, и ни ты, ни твоя богиня мне не помешают.
Линн вздохнула, но промолчала.
— Кстати, а где тут прибарахлиться можно?
Меня любезно сопроводили на площадь, к неприметному зданию с деревянным щитом на цепях. На вывеске выдолбили стамеской иглу и катушку ниток. К удивлению, лавка портного напоминала вполне себе современные бутики. Вдоль стен на манекенах висела одежда, на полках пылилась всякая мелочевка — портупеи, ремни, шнурки и даже ножны, под ними нестройными рядами стояла обувь. В углу виднелась ширма, за ней поблескивало ростовое зеркало. Можно сразу купить, можно снять мерки и пошить на заказ. По словам мастера, крой займет совсем немного времени — недели четыре.
Хозяин, кстати, походил на одного полурослика из известного фильма: низенький, седой, в красном жилете и очках.
— Здравствуйте, здравствуйте, — залебезил он. — Чем могу помочь?
— Да мы только посмотреть.
— Прошу, пожалуйста. Заходите, смотрите, выбирайте. Лучшие ткани, заморские!
Долбаные продавцы-консультанты. Достанут и в фэнтези.
Многие вещи выглядели вычурно и неудобно, а я привык к свободе и простору, чтобы нигде не жало и не терло. Поэтому выбор пал на белую рубашку со шнуровкой на груди, короткую кожанку с утепленной подкладкой и черный плащ с капюшоном. Как вы могли догадаться, шастать в синем или красном было чревато: даже спрашивать за шмот не станут — стрельнут из кустов и все.
Брюки взял самые обычные. Сапоги — кожаные, повыше колен. И вода не затечет, и грязь месить сподручней. Переоделся, покрутился перед зеркалом — Индиана Джонс, блин, только шляпы не хватает. Побриться бы еще, хотя со щетиной я выглядел в разы круче. Сложил пальцы пистолетами, ткнул в зеркало и белозубо улыбнулся — красавчик.
— Сколько за все?
— Пять золотых, — ответил тут же возникший за спиной лавочник.
— А в серебре?
— Пятьсот ровно.