Едва место освободилось, пацанка насадилась на стручок разве что не в прыжке и быстро задвигала задом, водя ладонями по упругому животику, острым грудкам и шее. Было видно, что секс доставлял ей огромное удовольствие, и плевать, что за деньги. Она почти не стонала, но часто-часто дышала распахнутым ртом.
Вскоре поглаживание сменилось царапаньем. На тонкой бледной коже оставались розовые следы, а сосочки она крутила так, будто намеревалась оторвать.
— Любишь жестко? — прохрипел я.
Резкий кивок.
— Отшлепайте ее.
— Ох, это я запросто.
Блондинка замахнулась и врезала от души, за всю хурму. На попе вспыхнула отчетливая красная пятерня, пацанка зашипела и крикнула:
— Все, что ли? Я комаров сильней прихлопываю! Шевелись, свинина.
Дама в теле, устав терпеть оскорбления, подняла с пола мой ремень. Схватила наглячку за голову и стала охаживать по спине, бокам и заднице так, что треск поднялся на весь дом.
— Я тебе дам свинину, сука. Я тебе покажу корову, мразь.
Прежде чем вмешался, беднягу исполосовали по первое число. Она лежала на мне, уткнувшись в плечо, и не шевелилась.
— Ты живая?
Та чуть слышно простонала:
— Тише. Не дергайся. Никогда так не кончала, внутри все горит.
Передохнув немного, откинулась на спину, раздвинула ноги и замерла, время от времени подрагивая.
— Ну что, рыжик, твоя очередь.
Закинул колючие лодыжки на плечи, нащупал вход среди щетки жестких волос и осторожно вошел. Домработница по вызову ахнула разок и затихла, сложив руки по швам. Из всех троих эта оказалась самой деревянной, но я уже придумал, как ее расшевелить.
— Десять серебра той, кто оближет ей сиськи.
— Эй! — встрепенулась служанка. — Мы так не договаривались!
— А тебе — двадцать.
— Договорились.
Похоже, темненькая старалась быть первой во всем, и без лишних уговоров и споров присосалась к розовому соску. Блондинка, не желая уступать, с чавканьем и хлюпами накинулась на второй.
— Ах… — простонала, жмурясь, рыжая, — осторожнее, а то откусите.
Смотреть на это больше не было сил. Вынул и извергнулся под таким напором, что забрызгал им волосы, щеки и живот. После чего вылакал полную бутылку пива и довольный лег спать в гнездышко из разгоряченных тел.
На рассвете меня разбудили грохот входной двери и тяжелые шаги на лестнице. В спальню влетела Лира, окинула творящийся бардак хмурым взглядом и сказала:
— На нас напали.
Глава 4
Представьте, что вас вытащили из теплой мягкой постели и окунули головой в ведро ледяной воды— ощущения были очень похожие. За прошедшие дни я так и не привык ко всемогущему дару, способному по щелчку решить любые проблемы, и новость о грядущей схватке вязкой паутиной расползлась по кишкам. Нечто подобное я чувствовал, когда однажды поздним вечером нарвался на стайку малолеток в спортивных костюмах — та же пустота внизу живота, барабанная дробь в груди и легкая «танцующая» дрожь в коленях. Тогда удалось уйти дворами — когда прижмет я тот еще спринтер, но сейчас бежать некуда — с трех сторон стены, а реку вплавь не одолеть. Мысли спутались, в горле пересохло, и сквозь побледневшие губы выполз донельзя тупой вопрос:
— Кто?
Лира заметила мой страх и оттого разозлилась пуще прежнего:
— Колбан, кто ж еще.
Боги хаоса, как же болит башка. По-привычке коснулся виска и… ничего. Попробовал еще раз — ноль эмоций. Может, дар слабеет с похмелья?
Оделся, превозмогая тошноту, и поплелся за спутницей. На стенах уже выстроились лучники, солдаты внизу готовились сменять павших. Майор вышагивал вдоль рядов, держа руки за спиной, и наставлял подчиненных.
Я чуть ли не на четвереньках заполз на боевой ход и положил подбородок на влажный холодный камень. Малость полегчало.
Вдали, у кромки леса, виднелись пешие латники. Сколько — сказать сложно, за деревьями могла притаиться хоть целая армия. На флангах алели клинья гвардейцев, впереди на белом жеребце гарцевал старик в красной мантии с золотой оторочкой и тонкими наплечниками в виде выгнутых березовых листьев. Лица не разглядел — из-под глубокого капюшона торчала лишь заплетенная в тугую косу длинная седая борода.
— Среди вас прячется колдун! — крикнул всадник и зашелся в кашле. — Отдайте его и мы уйдем.
— Придите и возьмите! — гаркнул Томан и обратился ко мне: — Сэр Леонид, подсобите?
Я свесился с зубца и обильно блеванул.
— Сэр Леонид? — настороженно повторил офицер.
— Бу-э-э-э…