— Убирайся, предатель! — рявкнула девушка. — Нас не соблазнить гнилыми посулами.
— Эй, — я обернулся и шутливо погрозил ей кулаком, — говори за себя. Так что там насчет вина и женщин?
Лорд поднял голову, открыв взору скривившийся в подобии улыбки рот, обтянутый тонкой точно пергамент и такой же желтой кожей. Ну вылитая мумия — неудивительно, что прячет за тканью свою страшную мертвецкую харю!
— Объединив силы, мы одолеем всех! Ни одно войско, ни один колдун не устоит перед нами.
— Он лжет! — взвизгнула Лира, не теряя надежду и пытаясь раздуть почти потухшие искорки всего светлого, что осталось в моей душе. — И хочет тебя использовать! Ты поможешь ублюдку завоевать весь мир, но не получишь и крохи со стола!
— Молчи, мятежница! — рявкнул искуситель, обнажив зубы — острые и черные как кариозные клыки. — Я предлагаю справедливую сделку. Мне — трон мира. Ему — бесконечные удовольствия.
— А время на подумать? — спросил я.
— Времени нет. Или клянись, или придется поторопить.
— Это каким, простите, образом?
Каркающий смех перешел в мокрый кашель, на бороду упали капельки крови.
— Скоро узнаешь.
Заслонка щелкнула, по коридору эхом прокатились хромые шаги.
— Отстой, — я хлопнул по двери и прислонился спиной к холодным створкам. — А как все хорошо начиналось.
— Сам виноват. — Спутница скрестила руки на груди и отвернулась к окну. — Предупреждала и не раз. И почему Тенеда выбрала именно тебя? Наглого, дерзкого, глупого, похотливого, самовлюбленного и ленивого засранца! Ты — дикарь, получивший в подарок прекраснейшую из ваз и приспособивший ее под ночной горшок!
Настал мой черед изображать обиду и укор:
— А еще вчера боготворила.
— Я ж не знала, что Избранный окажется такой свиньей! — выпалила девушка. — И прос… потратит дар ради кислого пойла и дешевых шлюх!
И не поспоришь. Теперь понятно, почему во всех сказках и мифах колдуны описаны древними старцами — ведь чем взрослее, тем меньше хрен довлеет над мозгом, а значит освобождается в разы больше места для всяких мудрых штук. Мне же до мудреца как пешком до луны. Богиня не учла поправку на возраст — и вот результат, сидим в темнице как два фуфела и с каждой минутой теряем шансы на долгую и счастливую жизнь.
— Слушай, а в твоих легендах не сказано, как вернуть силу?
— Нет. Избранные древности не были такими… такими… негодниками!
Что же, пусть дар иссяк, но смекалочка таки не оставила. Ибо колдовство — порождение чужого мира, а догадливость и подметчивость (такое слово вообще есть?) неотъемлемые и неотчуждаемые признаки мира родного. И вот воспаленный разум невзирая на убийственный бодун разродился очередной первоклассной идеей:
— О, придумал! Я соглашусь, получу дар и убью старика. Гениально же.
Лира презрительно фыркнула.
— Дурак. Если поклянешься, станешь его рабом навеки! Клятвы, если не знал, тоже магия, только заколдовываешь не кого-то, а самого себя.
Я растянул потрескавшиеся губы и почесал затылок:
— Да уж, ситуация…
Лира закрыла лицо ладонями и тихо забубнила:
— Тенеда-созидательница, дай мне сил наставить Избранного на путь истинный. Не позволь пасть в пучину страхов и сомнений. Упаси от ярости и пристрастия, укрой от кровавого взора Марзала-сокрушителя.
— Лучше делом займись. Может камень где шатается, или петли проржавели.
Лира замолчала и посмотрела на меня как на идиота, предложившего вычерпать море вилкой:
— Отсюда не сбежать. Замок возведен волшбой, а ты свою всю…
— Ох, — махнул рукой, — не напоминай.
Пол задрожал от грохота шагов. В камеру ворвались трое дюжих ребят в доспехах — один прижал подругу к стене, другие подхватили меня под руки и куда-то потащили. Темный промозглый коридор, винтовая лестница, головокружительный (в прямом смысле) подъем, засыпанная снегом крыша. Колбан стоял у самого края, спрятав ладони в глубоких рукавах, и наслаждался видом. Попытался скинуть гада — не вышло, дар игнорировал меня с упорством обиженной бывшей.
В шаге от колдуна растирался снегом лысый чернобородый крепыш с серьгой в ухе. Из одежды — только штаны. Не знаю, есть ли в этом мире стероиды, но накачался он — хоть сейчас на Мистера Вселенную.
— Ответ, — строго произнес лорд.
— Еще думаю.
— Анрэй, разомни-ка его. Чтобы думалось лучше.
Качок издал странный звук — этакую смесь рыка и хрюканья — и направился в мою сторону, хрустя пальцами, пуча бычью шею и тараща глаза. Его мутный взгляд не предвещал ничего хорошего, а катающиеся под загорелой кожей бугры — тем более. Попытался дать заднюю, но конвоиры швырнули прямо в стальные объятия бородача.