Юркнули, как глухари с ветки. Нас тут же засыпало, свет погас. Хорошо хоть девушка все еще липла к спине, искать не пришлось.
— Куда копать? — шепнула она. — Мы лежим вниз головой? Или вверх? Давай, я буду рыть сюда, а ты — туда. Воздух кончается, чуешь?
— Угомонись! — рыкнул я, выплюнув набившийся в рот снег. — И не дергайся.
Старый альпинистский трюк — запоминайте, вдруг пригодится: пустил слюну, тягучая ниточка потянулась вниз. Отлично — роем в противоположную сторону. Выбрались, отдышались. Ельник совсем рядом, а там снега заметно меньше. Остались два вопроса: где мы находимся и куда, блин, идти?
— Леня? — с восторгом произнесла Линн.
— Чего? — несмотря на удачный исход, мне было не до радостей — всего трясло от безумной гонки и понимания того, что приключения только начинаются.
Спутница кинулась мне на шею и крепко обняла. Объятия у нее вообще дай бог, кости так и трещат.
— Спасибо, — горячий выдох обжег кожу. — Это было круто.
— Круто⁈ — с несвойственной великому волшебнику визгливостью бросил в ответ. — По-моему, я поседел.
— Все равно ты настоящий герой, — Лира улыбнулась и зачем-то потерлась о щеку кончиком замерзшего носа. — Ну, идем.
— Куда? — я так и сидел по пояс в сугробе и размахивал руками как квочка в гнезде. — Знаешь, что это за лес?
— Нет. Но с высоты видела — он почти весь окружен горами. Выход есть только на севере. Больше идти некуда, значит туда и пойдем.
Что же, логично.
За последние три дня протопал больше, чем за всю жизнь. Всегда любил леса, но после всех этих долбаных походов пропитался к ним самой жгучей ненавистью. Сперва пришлось продираться через мокрые заросли, теперь брести по колено в снегу — и хорошо еще догадался купить высокие сапоги, иначе обморозил бы ступни в первые же часы и на сей прекрасной ноте эпический поход подошел бы к концу.
— Смотри в оба, — предупредила Лира. — Здесь могут водиться медведи.
До вечера ни одного косолапого не встретилось. Зато нашли дом на берегу ручья — крепкий, бревенчатый, с тесаной крышей и манящей теплом трубой.
— Охотничья зимовка, — озвучила спутница и без того понятную мысль. — Эй, есть кто?
Девушка постучала рукоятью меча в дверь и запертые ставни. В ответ — тишина.
— Странно, — сказала Линн. — Закрыто изнутри.
— Может, этим? — я взмахнул обломком как барабанной палочкой.
— Погоди. Не трать силу.
Она просунула клинок в щель, нащупала засов и осторожно выдвинула из скоб. Из дома пахнуло пылью и запустением, в каменной печке, похоже, с прошлой зимы не разводили огонь. Зато на просторной кровати лежал ворох волчьих шкур — ночью точно не замерзнем. И в этот раз красавица точно не откажется от моих согревающих объятий.
— Гляди, какая красота. — С разбегу плюхнулся на койку и похлопал по пыльной шерсти. — Двоим места хватит.
Койка глухо хрустнула.
— Осторожней! — шикнула Лира. — Сломаешь еще. И спать будем по очереди. Один спит — другой сторожит.
Я закатил глаза. Кто бы сомневался. Когда речь заходит даже о невинной близости, мозг воительницы превращается в суперкомпьютер по выдумыванию отмазок.
— От кого? — обвел рукой комнату. — Стены видела? А дверь? Никакие медведи сюда не залезут. Разве что у них есть таран.
— В лесах всякое водится, — ответила Лира тоном, от которого и при свете дня на спину высыпали мурашки.
— Да брось, — я все еще пытался храбриться, хотя голос заметно дрожал и был готов в любой миг дать петуха. — Так и скажи, что не хочешь прикорнуть в моих теплых нежных объятиях.
Настал ее черед фыркать и закатывать глаза.
— Опять начинаешь? Мало проучили? Так еще проучат.
— А я ничего такого и не предлагаю. Просто полежим, погреемся.
Линн вздохнула и покачала головой:
— Тебя только могила исправит, и то вряд ли.
— Да ты только посмотри, какое уютное гнездышко.
Я откинул шкуры и заорал не своим голосом, отпрыгнув чуть ли не к самой двери. Под ворохом ободранных волков лежала мумия в кожаной броне, сжимая иссохшими руками меч и лук. То-то пахнет в доме странно… И хрустела, судя по всему, не только койка.
— Тьфу, млять! — я привалился спиной к косяку, прижал ладонью рвущееся из груди аки чужой сердце и попытался унять частое дыхание, которому позавидовала бы и собака после пробежки. Получилось не сразу, но паника прошла столь же быстро, как и накатила, уступив место необходимому для выживания здравомыслию. А трезвый рассудок подсказывал, что прежде чем ночевать в халупе, неплохо бы выяснить судьбу хозяина, дабы не повторить его незавидную судьбинушку. — Что с ним? Убили?