— Да-да. — Мучительница хищно ощерилась, обнажив на удивление белые и ровные зубы — правда, без левого верхнего клыка. — Все шпионы именно так и говорят.
— Но это правда!
— Откуда ты? — Она присела на край стола, как злой коп из дешевого полицейского боевичка, и скрестила руки на груди.
— Из Москвы!
— Какой такой Москвы? — ее бровь выгнулась, как потягивающаяся кошка.
— Господи… — взмолился я, подняв глаза к шатающемуся своду. — Ну хватит уже, не смешно! Развяжите, дайте вызвать такси и я сделаю вид, что вот этого вот всего не было!
Острый окованный сталью мысок впился пониже колена, и тогда-то я понял, что пощечины и тычки — это вообще не боль, а так, дружеские похлопывания.
— Сука… Я вас, екнутых, из-под земли достану… — прокряхтел сквозь стиснутые зубы. Из-за веревок не мог коснуться ушиба, из-за чего боль ощущалась в разы сильнее.
— Отвечай, — тоном госпожи из тематических фильмов протянула солдатка. — Не то хуже будет.
Я прокашлялся и тряхнул мокрыми патлами:
— Серьезно, хватит… Это уже ни в какие ворота.
Палач самодовольно хмыкнула.
— Я только начала. И если не скажешь правду — отрежу палец.
Она вытащила из-за голенища кинжал и ловко подбросила на ладони. По ее взгляду я понял — это не шутка.
— Слушай, не усугубляй, — затараторил в ответ, во все (пока еще) глаза пялясь на блестящее покачивание лезвия перед ходящей ходуном грудью.
Мучительница хмыкнула.
— А ты неплохо обучен. Но я колола проныр и покруче.
Девушка прижала мою ладонь к подлокотнику и занесла клинок. Я перестал чувствовать тело, балансируя на грани сознания. Взмах, удар, глухой стук. Я раскрыл рот, но не смог издать ни звука.
— Ох. — Она поднесла к лицу острие с нанизанной щепкой. — Ну надо же — промахнулась. Сейчас прицелюсь получше, а ты можешь успеть все рассказать.
Эти ребята либо реально обдолбавшиеся, либо тут что-то иное… В памяти тут же всплыли жуткие истории о людях, внезапно пропадающих из мест, откуда крайне тяжело незаметно исчезнуть. Например, с борта летящего самолета: в таком-то городе человек сел, а по прилету его и след простыл. Ищут пожарные, ищет милиция, ищут и никак не могут найти… Да что там эти страшилки, взять хотя бы миллионы однотипного чтива про попаданцев, написанного как под копирку: обычный русский студент Вася упал, очнулся — эльф.
— Меня зовут Леонид Петрович Ленский, — как можно серьезнее и четче проговорил я. — Восемнадцать лет, москвич. Учусь на журналиста. Люблю читать и играть в компьютер. Отец — военный корреспондент, мать — бухгалтер. Никогда ни за кем не шпионил… кроме соседки из дома напротив.
Брови сошлись у тонкой переносицы:
— Кто такой журналист?
— Человек, который пишет статьи в газету.
Девушка продолжила хмуриться, несмотря на простой ответ на не менее простой вопрос.
— Что такое газета?
Я был готов разораться от ее тупости, но держался из последних сил, все сильнее подозревая неладное.
— Газета — это свитки с новостями.
— Хм… А что за игра такая — компьютер? Вроде карт или костей? Никогда не слышала. Наверное, заморская. А ты тогда — заморский шпион.
Я запрокинул голову и шумно выдохнул:
— Слушай, давай так… Скажу все, что тебе нужно. Подыграю в вашем спектакле, а вы меня отпустите. Лады?
Безобидное предложение почему-то разъярило дознавательницу, и она врезала по стулу, лишь чудом не опрокинув пленника:
— Не увиливай, червяк! Говори правду, и я обещаю тебе быструю смерть.
Я опустил глаза и обреченно проворчал, устав от бесконечного переливания из пустого в порожнее:
— Делай, что хочешь. Я не могу сказать то, чего не знаю.
Воительница смерила меня надменным взглядом и хмыкнула:
— Поверь, после пары-тройки отрезанных пальцев будешь знать все, что нам нужно.
Она снова вскинула руку, я зажмурился, готовясь к неизбежному, как вдруг снаружи раздался вопль:
— Борбо!
Сперва показалось, что кто-то потерял собутыльника, то ли разучивал «заклинание», но девушка напряглась, — хотя казалось — куда еще, — выхватила меч и пулей вылетела из шатра. Судя по звукам, началась знатная заварушка: от лязга, топота и воплей звенело в ушах. Видимо, толчки из соседнего лагеря затеяли бугурт с утра пораньше и напали, едва опохмелившись. Вот же угодило нарваться на этих поехавших, а ведь у меня даже прикида фэнтезийного нет — видно же, нормальный парень, ну чего пристали как шайка гопоты? Дебилы, чтоб их.
Поерзал немного, попытался устроиться поудобнее. Руки-ноги затекли до полного онемения, от холода и страха стало тяжело дышать. Пара рыцарей — один в вороненых латах, другой в светлых — ввалились в палатку, размахивая огромными двуручными дрынами. «Свой» промахнулся и развалил стол надвое, чужой толкнул стул задницей и опрокинул на бок, чуть не наступив мне на голову.