— Думаю, Колбан выбрал эти горы не случайно, — воительница поежилась и плотнее запахнула плащ. — В крепость можно попасть только через долину. Вот гад и запустил сюда какую-нибудь волшебную скотину, чтобы подступы стерегла. Гомункула там, мутанта или фамильяра. А может тварь обитала тут испокон веков, а колдун с ней по-своему договорился. Ну знаешь, приручил, как сторожевого пса. Своих не трогает, а чужих гонит. Очень удобно. Пару раз напугает до полусмерти — и вмиг слухи пойдут по округе. Мол, лес проклят, не ходи, а то сгинешь. И не станет тут кто попало шастать и колбановские тайны вынюхивать.
Славное предположение, да кое-что не сходится.
— Охотника слухи не напугали, — проворчал я, утерев пот со лба.
— А может он не знал, — легко парировала Лира. — Или не поверил.
На том надо было и закончить, но я не я, если не ляпну чего сдуру:
— А каких тварей умеют вызывать маги?
У девушки аж глаза заблестели, будто ей счастливый билет на экзамене выпал.
— Да самых разных, — оживленно залепетала красотка. — Големов, например, но те медленные, шумные и совсем не страшные. Так, от разбойников отбиться. Духов всяких разных, демонов, потусторонних сущностей. А самые сильные чародеи властны над марзальцами и тенедами.
— Это еще кто? — спросил я и нарвался на очередную проповедь.
— Прежде чем сообща создать людей, боги творили порознь. Но получалось… не очень. Марзал вспыльчив и зол, у него выходили сплошь кровожадные чудища. А у Тенеды наоборот — бесплотные сущности из чистого света. И только когда покровители объединили свои начала — зло и добро — получились люди. Марзалу мы сразу не понравились, бог захотел уничтожить род людской и попробовать снова. Но Тенеда воспротивилась, потому что любит всех, в ком есть хоть капелька света. Даже тебя.
— Спасибо…
— В общем, из-за этого владыки и разругались.
— Погоди. Если Марзал нас ненавидит, почему вместе с… бывшей посылает Избранных?
Лира пожала плечиками и вздохнула, выпустив облачко пара:
— Пути богов неисповедимы.
— Ага. Понятно.
Замахнулся срубить последнюю ветку и услышал вдали треск. Выпрямился, заозирался, не выпуская топора из рук, но темень уже стояла такая, что едва проглядывались очертания хибары. Благо ручей звоном указывал верное направление, иначе заплутали бы в два счета.
— Что это?
— Где? — Лира завертела головой.
— Там. Треснуло.
— Да зверь какой-то пробежал.
— Или не зверь…
Прислушался, но ничего подозрительного не заметил. Ухали филины, ветер качал скрипучие на морозе макушки, журчала по камням вода — все как обычно.
— Ладно. — Девушка собрала лапник в охапку и направилась к дому. — Этого должно хватить.
Тащу бревно, по сторонам гляжу — и все кажется, будто кто-то за мной наблюдает. Но откуда — непонятно. Словно отовсюду сразу. Словно сам лес следит за непрошенными гостями. Ощущение до одури жуткое. Так и хочется бросить все, заорать не своим голосом и рвануть прочь, сверкая пятками. Но я же, блин, волшебник. Избранный, елы-палы. Да и перед спутницей неудобно. Ей-то вообще хоть бы хны, ничего не боится. Бой-девица, с такой и в огонь, и в воду, жаль только не в постель.
Нависшие деревья расступились, перестали тянуть скрюченные ветви, на поляне аж дышать стало легче. Хоть и сумерки, а тварь, чем бы она ни была, так просто не подберется. Девушка остановилась у края ручья и принялась складывать ветки в некое подобие гнезда. Я дотянул ствол до плахи и замахал топором, аж щепки полетели. Встал спиной к стене, рублю и на лес поглядываю. Если кто сунется — замечу сразу. Согрелся, успокоился — хорошо.
Вскоре пришла Лира и развеяло все толики настроения одним единственным вопросом:
— Ты мешок брал?
— Нет. — Я огляделся и развел руками. — На кой он мне?
— Не помнишь, куда я его положила?
Тревога нарастала с каждой секундой как цунами. Просто стоять на месте стало невыносимо тяжело, хотелось спрятаться хоть где-нибудь: за пеньком, в сугробе, забраться на крышу, лишь бы не чувствовать всем телом уколы сгустившегося мрака.
— Да у ручья же, — я поправил впившийся в шею воротник, не переставая крутить опустевшей башкой. — Напротив крыльца. Когда руки мыла.
— Смотрела. Нету там.
— Может, волки утащили? Они любят кости грызть…
— Следов тоже нету.
— Ну не мог же мешок сам…
Я икнул и замер на полуслове. В мыслях сразу нарисовалась картина уродливой мумии, вылезшей из мешка и потопавшей в дом, чтобы в темном углу подстеречь незадачливых путников и сожрать их мозги. С другой стороны, нежить не бесплотна и наверняка бы наследила.