Мы разом обернулись ко входу, выставив перед собой нехитрое оружие. И если воительница внушала уважение, то я с куском поварешки наизготовку выглядел конченым дегенератом.
Снова стук — громче, настойчивее.
— Это я! — Тот же тембр, та же интонация. — Отвори!
Не выдержал:
— Кто «я»?
А в ответ будто запись на повторе:
— Это я! Отвори!
Я сглотнул и сощурился от вспыхнувшей на кончике обломка звездочке. Которая, впрочем, почти сразу погасла и превратилась в тлеющий уголек.
— Не отворю! Вали отсюда и дружка забери!
Бум… бум… бум…
— Это я! Отвори!
Не став ждать, нечто отошло в сторону и забарабанило в ставни, бубня «это я» как заведенное. Несмотря на охвативший ужас, я понимал — это только начало. Вряд ли стуки и невнятная болтовня заставили здорового мужика проваляться в койке до самой смерти. Наверняка охотник пытался убраться из проклятого места днем, но оно… или они раз за разом загоняли бедолагу обратно.
И у нас осталось совсем мало времени чтобы придумать, как не повторить его судьбу. Боги, все бы отдал, лишь бы вернуться в прошлое и не связываться со шлюхами и бухлом. Не будь я безвольным пустоголовым ослом, уже бы прикончил Колбана и взял штурмом Герадион, а уж потом, честно исполнив предназначение, ушел бы в загул. Но не наоборот же, блин.
Как там говорилось? История не терпит сослагательного наклонения? Отбросив все возможные «бы», сосредоточился на том, что «есть». И вводные удручали — сплошные неизвестные: кто, откуда, зачем и как побороть? Впрочем, один способ пролить на тайны немного света все же имелся.
И взгляд невольно упал на ставни.
Глава 6
Грохот и вопли не унимались целый час — все это время гады хлопали по ставням, двери и крыше, а я вздрагивал от этих шлепков как от пистолетных выстрелов над ухом. Эх, сюда бы знатную волыну… или старый добрый калаш с мешком патронов — я бы этим выродкам вмиг показал блага цивилизации и такое прогрессорство устроил, что на всю недолгую жизнь бы запомнили. Но то у правильных попаданцев — огнестрел и спецназовская выучка, а я все свои суперсилы в самом начале пропил.
Одно обнадеживало — кем бы ни были лесные чудища, они довольно слабы, раз не могут проломить старые деревяшки и запредельно тупы, коль до сих пор не догадались разобрать крышу. Но чувства безопасности этот довод не прибавил, и, несмотря на жуткую усталость, недоедание и ломоту в теле, о сне не могло идти и речи. Я сидел у печи, подкладывая дровишки и постоянно оборачивался, а Лира топталась в центре комнаты с мечом наголо, готовясь в любой момент отразить вторжение. И все же хорошо, что она рядом, иначе бы с ума сошел от страха.
— Отдохни, — сжалился я, глядя на изможденное, побледневшее лицо с темными провалами глаз.
— Не устала, — буркнула спутница, продолжив пристально следить за потолком.
— Оно и видно, — хмыкнул в ответ на напускную браваду. — Вдруг что, а ты как вареная сосиска.
Настал ее черед фыркать и усмехаться:
— Сам ты сосиска. А я — лейтенант королевской армии. И могу пробежать десять верст в полном снаряжении. Или сутками стоять на посту под дождем и снегом. А еще…
Клинок со звоном упал на пол, выбив облачко выли. Линн закрыла лицо ладонью и вслепую нащупала стену, шатаясь как пьяная. Если бы я с несвойственной лентяю скоростью не метнулся на выручку, воительница точно грохнулась бы плашмя.
— Я в порядке, — прошипела подруга, всем своим видом противореча сказанному. — Просто… голова закружилась. Сейчас пройдет.
— Посиди у огня, — я подставил плечо, но девушка отмахнулась. — И не спорь. Кто тут Избранный, в конце концов? Моя воля — закон, поэтому иди отдыхать.
Лира скривила губы, но все же подчинилась. Морщась от омерзения и приступа тошноты, взял в охапку шкуры с кровати и расстелил перед печкой. Получилось бы весьма романтично, если бы сторожку не взяли в осаду хрипящие черти, изо всех щелей не тянуло холодом, а ободранные волки не пропитались трупной жижей. Перенестись бы сейчас в бунгало на берегу южного моря, где чистота, уют, изысканные вина и отряд сговорчивых танцовщиц под боком. Лепота…
Мысли о вине и закусках всколыхнули утихший было желудок, и тот заурчал пробуждающимся вулканом. Да, человек протянет без пищи целый месяц, но пойди докажи это свернутой в бараний рог требухе, уже взявшейся жрать саму себя. Чтобы хоть немного отвлечься, поднял меч и попытался разок взмахнуть, но сразу вернул оружие владелице — чертова железяка весила килограммов пять, а это перебор даже для сытого и отдохнувшего меня.