Жилище шамана заметил сразу — его ни с чем не спутаешь. Огромное, шкуры украшены затейливыми рисунками, похожими на наскальную живопись. Всяческая животина, домашняя и дикая, сцены жертвоприношений, битв и… э-э-э… зачатий? Последних нарисовали довольно много. Не Камасутра, конечно, но все равно забавно.
У входа дежурили два воина с длинными копьями и овальными кожаными щитами с замысловатыми орнаментами. Провожатый велел доложить о нас шаману, и один тут же скрылся за пологом. Ждать пришлось недолго.
— Танбад приглашает гостей! — рявкнул мужчина и ударил копьем оземь.
Мы вошли. Внутри яранга делилась на две «комнаты» ширмой из нанизанных на золотые цепочки костяными фигурками. Звери, птицы, воины в доспехах и обнаженные женщины слегка покачивались, не давая разглядеть, что скрыто за ними.
Рядом со входом в золотой жаровне горели дрова. Пахло мятой, корицей и чем-то пряным, незнакомым. А неплохо так шаман устроился.
— Сюда, — из-за ширмы раздался певучий женский голос. Наверное, наложницы или рабыни.
Кости тревожно застучали. Я увидел вторую жаровню из благородного металла, а вокруг россыпь богато расшитых подушек. На одной в позе лотоса сидела женщина лет тридцати — стройная, с сильными руками и длинными крепкими ногами. Очевидно, она не с рождения купалась в роскоши, а прежде много ходила, сидела на веслах и метала дротики не хуже мужчин.
Упругую грудь стягивала алая лента, на поясе висела золотая цепь с парой треугольных шкурок, прикрывающих самое интересное. На запястьях и лодыжках — меховые ремешки, на голове — шапка с волчьими ушами и хвостом — вот и весь наряд. Узкое бронзовое лицо показалось мне довольно красивым, отчасти из-за густо подведенных красной тушью век. Темные, чуть курчавые волосы свободно падали на бронзовые плечи.
Женщина белозубо улыбнулась и поставила на огонь золотой чайник, похожий на лампу с джинном.
— А где шаман? — спросил я.
— Ты на него смотришь, — спокойно ответила полуобнаженная красавица. — И смотришь без уважения, как волк на течную суку.
Первый диалог — и уже неловкость. Чтобы разрядить обстановку, добавил:
— А-а… Просто думал, что Танбад — мужское имя. Кто ж назовет девочку Танбадой?
Лира наступила мне на ногу, не отводя взгляда от жаровни.
— Присаживайтесь. — Кажется, хозяйка ничуть не рассердилась, либо умело скрывала гнев. — Говорят, вы вернулись из Долины Мертвецов. Как вы там оказались?
— Нас пленил враг. — Спутница решила говорить сама, пока я снова чего-нибудь не ляпнул. — Нам удалось сбежать.
Шаманка взяла три пиалы и стала сыпать в них порошки. Белый — наверное, соль. Черный — возможно, перец. Зеленый — судя по запаху, мята. Чай, короче, готовила. Особый, северный. Мы молча наблюдали за пиалами, не смея нарушать тишину кулинарного таинства. Точнее, Лира наблюдала, а я нагло пялился на едва прикрытую грудь и поджарые бедра.
— Я чувствую в тебе силу. Злую. — Танбад добавила щепотку перца. — И добрую. — На донышко упали крупинки соли. — Мы не верим в ваших богов, но даже духи чтят тех, кого зовут Избранными. И ты один из них — великий посланник.
Я закутался в плащ и проворчал:
— Но это не точно.
Шаманка одарила меня томным взором и шепнула:
— Сомнений нет. И быть не может. Скажи, чего ты хочешь?
— Ну… лодку. А лучше две. Еще еды, вина, золота… И ватагу ушкуйников. Сотни две где-то.
Лира снова меня пнула, но Танбад улыбнулась.
— У меня есть все, что вам нужно. Но в дар ничего не дам.
Разумный и справедливый ответ. Бойтесь данайцев с халявой, но не бегите от взаимовыгодных сделок.
— Цена вопроса?
Ожидал услышать что угодно — убить вражеского шамана, наслать мор на соседей, приманить тучные косяки рыб и прочей животины, да хоть размножить золота в любых количествах, но ответ, признаться честно, малость ошарашил:
— Ребенок.
Я тряхнул головой и нахмурился:
— Чей?
— Мой, — с гипнотическим спокойствием сказала женщина, еще глубже вогнав в ступор.
— А что с ним?
— Его нет.
А, так вот в чем дело. Ну, тут уж ничего не попишешь. Развел руками и с напускной скорбью произнес:
— Мои соболезнования. Но я не умею воскрешать мертвых.
Танбад запрокинула голову и гортанно расхохоталась:
— Ну и глупые же Избранные нынче пошли. Он не умер. Он еще не родился.
— Так а я тут при че… а-а-а! — озарение молотом ударило в затылок. Пазл наконец сложился и все тайное стало явным. Впрочем, могла бы сразу сказать, а не ходить кругами.