Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась мертвая каменная пустошь, накрытая жидкими перистыми облаками, похожими на мазню белой краской по пронзительно-голубому холсту. Большие и маленькие глыбы вразнобой валялись тут и там, то складываясь в запутанные лабиринты, то подобно аляповатым стенам окружая широкие поросшие лишайником проплешины. Одни камни до покатой глади облизал древний ледник, прежде чем навеки отступить дальше на север, другие заострил свистящий ветер. С высоты птичьего полета побережье напоминало россыпь колотой щебенки вперемешку с галькой, будто некий великан взял по горсти того и другого, швырнул под ноги и в беспорядке разровнял.
Созерцание заснеженных пейзажей навевало всякие разные думы, в основном далекие от приятных. Еще бы — вон у японцев сады камней на задних двориках, и то умудряются по полдня медитировать, а предо мной раскинулось целая каменная равнина — поди попробуй очистить голову от всякой ереси.
Лира.
Правильно ли поступил, послав спутницу лесом и, по сути, променяв на ту, кто без выкрутасов согреет моего изрядно околевшего на морозе младшего приятеля? Не скажут ли потом, что променял товарища на влагалище? Но что я вообще знаю о Линн, кроме пары мутных фактов из не менее мутной биографии? Да, девушка верна мне, но это не преданность старого друга, а слепой фанатизм, причем основанный на очевидном заблуждении.
Сейчас валькирия считает меня Избранным, но что если природа колдовских сил не имеет ничего общего с замыслом Тенеды и Марзала? Как поступит закаленная в боях солдатка, когда узнает правду? Думаю, никакая магия не удержит мою дурную головушку на плечах, так зачем жалеть о том, что сбросил с возу бомбу замедленного действия — непредсказуемую и крайне опасную?
И пусть мы прошли через огонь и воду (а точнее через плен, пытки и чертей), но никакие злоключения, никакая добрая (или не очень) память не вернут наши отношения в былое русло. Встретились врагами и разбежались врагами, а недолгий и непрочный союз — всего лишь результат недопонимания.
Ну да и хрен с ней, все равно никакого проку нет. Из всех передряг ее вытаскивал я, а в благодарность получал одни замечания: это не так, то не эдак… Тут уж простая и понятная сделка с Танбад выглядела куда более предпочтительным вариантом, чем споры с поехавшей сектанткой.
От размышлений о делах насущных как по щелчку переключился на тяготы родного мира, о котором в суматошной гонке со смертью успел почти позабыть. Это ж сколько уже времени прошло с моего исчезновения? Около недели? Надеюсь, господа полицейские не спустили на Леху с Катькой всех собак, обвинив в убийстве и выпытывая, где спрятано несуществующее тело…
Как там мама? Отважилась ли рассказать о пропаже отцу после долгих лет без единого контакта? Ох, лучше об этом даже не думать, и так на душе погано. И вообще, а что если все вокруг — предсмертные переживания, а сам я с пробитым черепом валяюсь в коме? А пусть лучше так, ведь это самый благоприятный исход из возможных: ни друзей никто мучить не станет, да и родне проще — хотя бы знают, где их непутевый отпрыск и что он в какой-то степени жив…
А, к черту все! Ломать репу надо о чем-то полезном — например, как добраться до столицы и свинтить отсюда, а все эти «а что если?» или «а вдруг все иначе?» еще никому не помогли. Буду решать проблемы по мере поступления, и на носу как раз таинственный ритуал — на нем и сосредоточусь.
Серая громада, к которой мы подъехали, возвышалась над соседями как небоскреб над избушками. Настоящий исполин, отец всех камней, царь-валун. Не знаю, от какой скалы он откололся и как попал на берег, но на его горбу можно дом построить, да не абы какой, а трехэтажный особняк, да еще место под гараж останется.
Издали реликт напоминал прилегшего отдохнуть медведя — мордой к суше, к морю задом. Когда подобрались ближе, заметил ступени, высеченные от уткнувшегося в берег «носа» до выпирающего над водой «крупа». Слева и справа виднелись длинные цепи орнаментов и рисунков — за ночь бы их не нанесли, даже работая всем племенем, значит на камне проводят ритуалы испокон веков, а значит Танбад не врет.
— Это Дан'Айгур, — с придыханием произнесла ведунья, широко распахнутыми глазами глядя на великана снизу вверх. У его подножья человеческие фигурки казались игрушечными, хрупкими и менее ценными, чем пылинки на ветру. За то время, что этот камень умывается ледяными водами и чешет айсбергами крутые бока, сменились тысячи, а может и десятки тысяч поколений. Несметные полчища родились и умерли, не оставив после себя ничего, кроме руин и погребенных в вечной мерзлоте останков, а эта громада пролежит тут еще столько же, незыблемая и глухая к чаяниям скачущих кругом букашек. — Дверь Духов. За ней вход в иной мир, откуда мы, шаманы, черпаем силу. Эта мощь надежно укрыта от глаз богов, но ее сторожит сама сущность воды. Ты должен с ней сразиться.