— Знаю только трактир на перекрестке, — прохрипел Ехидный. — Там подскажут.
— Сам что ли не местный? — нахмурился я.
— Всю жизнь в деревне прожил, а потом ее сожгли. Вот и скитаюсь по лесу.
— М-да… — и что тут скажешь? Вроде ситуация страшная, но подбадривать лиходея совершенно не хотелось. — Тяжелая судьба.
— Сейчас у всех судьба тяжелая, ваш'родие.
Мы шли, шурша мокрыми листьями, под навесом переплетших ветви крон. В таком густом лесу и ярким днем темно, а в пасмурную погоду и вовсе кажется, что вот-вот наступит ночь. Щупальца тумана — еще зыбкие, полупрозрачные, не набравшие силу — протянулись над жухлой листвой, зазмеились меж корней, а к скрипу и шелесту добавился далекий вой неведомого чудища.
На спину высыпали мурашки, ноги сжались, напряглись, приготовились к бегству, и стоило немалых усилий унять нарастающую панику. Если помчать куда глаза глядят — точно угодишь в пасть к зверю, а мужик, пусть и душегуб, но все же знает дорогу и вряд ли вздумает повторить подвиг Сусанина — видно, что до смерти боится колдунов.
Колдунов…
Да, по закону жанра мне обязан перепасть либо калаш — и привет насаждение прогресса огнем и мечом, либо магическая сила для… для чего? Допустим, я попал, а сомневаться в этом уже не приходится, но не просто же так, забавы ради? Каждый день люди погибают тысячами, и среди них найдутся в сто раз более достойные, чем я, но не всем же доведется очутиться в иной вселенной?
Или всем?
Быть может, это и есть загробный мир?
Чтобы не ломать и без того больную голову философией и прочей метафизикой, решил обсудить с проводником дела насущные. Коль оказался черти где, неплохо бы узнать, кто тут с кем и за что воюет, дабы снова не угодить в пыточную или того хуже — на костер. Мало ли, вдруг здесь чародеи вне закона и за малейшее колдунство сжигают без суда и следствия? Начал издалека:
— Что тут вообще у вас творится?
— Тоже нездешние, господин чародей?
— Угу, — раздраженно бросил в ответ. — Заклинание телепортации неправильно прочитал.
— Понятно. Ну, значится, вы попали в королевство Герадию. — Попал… и этот сморчок туда же. — Сорок лет нами правил добрый честный король. Славные времена были, еж их медь. — Разбойник шмыгнул и смачно харкнул. — Мясо раз в неделю. Овса — хоть объешься. И налоги низкие — всего-то две десятины. Благодать! Золотой, мать его, век. Но вот беда — не было у Василя Великого детей. Даже ублюдков. Ни одну шалаву не обрюхатил, хотя в молодости под каждую юбку лез.
— Не отвлекайся.
— Простите, ваш'родие. Костлявая пришла — кому трон отдать? Все думали, корону получит генерал Борбо. Неплохой, в общем, мужик. Жесткий, решительный. Недаром прозвали Железноруким. Но король благословил какого-то залетного колдуна. Без году неделя при дворе — и на тебе, новый правитель!
— И Борбо обиделся?
— В корень зрите, господин волшебник. Заявил, дескать, Василя околдовали, а трон узур… узурп… захвачен мошенником и самозванцем. Часть войска пошла за командиром, часть — присягнула Забару Первому.
— Тут лагерь неподалеку. — Указал большим пальцем за спину. — Чей, знаешь?
— У командиров ихних плащи какого цвета? — с опаской осведомился мужик.
— Синего.
— Бычья башка на синем полотнище — знамя Борбо. Золотой журавль на красном — Забара.
Это стоило запомнить и ни в коем случае не перепутать.
— И кто побеждает?
— Черт знает. Мне, господин волшебник, насрать на обоих. Никто из ентих вожарей мне денег на новую хату не даст. И жену с сыном не воскресит.
— А убил-то их кто?
Спутник пожал плечами.
— Жили себе спокойно, а потом оказались меж молотом и наковальней. И там уж не разбирали, кто за кого.
— Да уж, ситуация.
— Вон ваш трактир. Видите, крыша красная?
— Вижу. Спасибо.
— Можно идти?
— Да. Всего хорошего.
— Не поминайте лихом, господин колдун.
— А ты не попадайся мне больше. И это… — я обернулся и погрозил ему пальцем, — завязывай с криминалом, понял?
Мужик кивнул и скрылся в кустах без топота и скрипа — как призрак. Я вышел на просторную поляну, рассеченную накрест грунтовками, рядом с которыми примостилось двухэтажное бревенчатое строение — с виду достаточно прочное, чтобы выдержать штурм небольшого отряда пехоты, а для голодранцев-разбойников так и вовсе неприступная крепость. Прочная окованная железом дверь, крохотные окошки-бойницы, кругом открытое пространство — тайком не подобраться. Единственный изъян — соломенная крыша, факел кинь — и полыхнет как спичка.