— Я исправлюсь, — шепнул, наблюдая за вспыхивающими россыпями тусклых звездочек над медленно оседающим светилом. — По крайней мере, попытаюсь.
Попутчица неразборчиво промычала, жуя свой кусок.
— Надо поспать. — Умирающее солнце Лиру ничуть не вдохновило, она положила меч на колени и привалилась к камню спиной.
— Я посторожу.
— Угу.
Заснула почти мгновенно, запрокинув голову и разомкнув ссохшиеся губы. С десяти шагов да в сумерках — вылитый мертвец, того и гляди изо рта змея выползет. Всегда хохотал с не в меру романтишных юношей, что несут всякую чушь в духе: спи, любимая, а я буду за тобой наблюдать.
И все же подполз поближе в поисках столь необходимого тепла — и телесного, и душевного. Легонько качнул ее в надежде, что голова свесится мне на плечо, но не рассчитал силу и чуть не завалил красавицу на бок, но даже тогда спящая фурия и бровью не повела. Пришлось сидеть сычом, кутаясь в шубу и во все слезящиеся слипающиеся глаза следить за округой, стараясь не проворонить дозор дикарей или стаю волков.
Саммерен невероятно красива на закате. Ржавое солнце заливает могучую в своем спокойствии гладь чуть остывшей лавой, надвое рассекая золотой дорожкой. Когда звезда, названия которой я не знал, на треть скрылась за окутанными туманом горами, к берегу поспешили лодки всех форм и размеров: весельные и парусные, в один борт и тримараны, приземистые баржи гарпунщиков и просторные плоты рыбаков, изящные ладьи и стремительные яхты.
Я внимательно высматривал подходящий кораблик. Слишком большие отмел сразу — ни грести, ни рулить сил не хватит. Плоскодонки и яхты, наоборот, маленькие — ни прилечь ни размяться, а плыть добрые сутки. Ладьи же тяжелые и неповоротливые — не дай бог погоня, не уйдем.
Лишь когда почти стемнело и небосклон зазеленел от мерцающих волн северного сияния, заметил то, что нужно: небольшое однопалубное судно, похожее на шлюп, но без парусов. Остроносое, легкое, и места хватает, а самое главное — причалило не у стойбища Танбад, а ниже, около одиноко стоящей яранги.
Растолкал спящую воительницу и шепнул:
— За мной.
Волчью шапку поглубже — и в седло. Лира накинула капюшон — если повезет, в потемках примут за своих и не станут лезть с расспросами. Похоже, никто из местных не знал, куда и на сколько укатила шаманка, включая верных ушкуйников, до сих пор ждавших гадину в устье. Ну ничего, переварится — всплывет.
По мере приближения к лагерю пытался загодя выследить что-нибудь подозрительное в поведение эйнов, но жизнь племени ничем не отличалось от той, которая открылась мне при первом посещении. Я, конечно, не знаток их укладов, но ничего похожего на панику или тревогу в упор не заметил, и внезапное появление пары всадников тоже никого не удивило. Седой старик, сидящий неподалеку от приглянувшейся ладьи, как ни в чем не бывало улыбнулся и похвалил мою лошадь. Красивая, сказал, достойная табуна шамана.
— Меняться будешь? — дернула за язык невесть откуда вылезшая купеческая жилка, хотя прежде никакой тяги к коммерции и близко не испытывал. — Бери обеих.
Лира шикнула, я поднял палец — мол, все под контролем, не волнуйся.
Расчет оказался верным — дед перестал изображать добродушного истукана, а в едва приоткрытых щелочках век вспыхнул алчный блеск:
— А взамен?
Я ткнул пальцем на бросившую якорь посудину:
— Лодку.
— Э, не. — Эйн хитро ухмыльнулся, сморщившись как курага. — Старый я уже верхом рассекать. А рыбка моя и кормит, и поит, да и стоит дороже двух кобыл. Пусть и таких славных.
— А золото есть? — не отлипал я, в надежде махнуть бесполезных скакунов хоть на сколь-нибудь ценное барахлишко, дабы не клянчить по подворотням медяки для последующего копирования. Которое, к слову, могло и не сработать — я и изначальный дар не очень-то освоил, а уж как работал вернувшийся вообще не понимал. — Или меха?
— Быстрее, — процедила попутчица, с опаской зыркая по сторонам.
— Только янтарь, — крякнул дед. — Пуд — и по рукам!
Школьные знания выветриться не успели, и я помнил, что пуд — это целых шестнадцать килограммов. Знать бы еще, за сколько можно сбагрить в городе такую кучу окаменелой смолы.
— Накинь сверху вяленого мяса и попить чего-нибудь.
Старик кивнул и шустро юркнул за порог.
— Смотри. — Лира хлопнула по плечу и указала на реку.
Я обернулся и вздрогнул как от удара тока — к стойбищу подходила та самая ладья, на которой мы отправились к Дверям Духов. Ушкуйники что-то кричали и размахивали руками, к берегу тут же начал стекаться народ от мала до велика. Над рекой прокатился гомон множества голосов и лай встревоженных собак.