— Но я не еб-сь с конями! — взвизгнула девушка. — Ты ничего не докажешь!
Я не сумел сдержать злорадный смешок:
— А мы не в суде. Слух — как воробей: вылетит и не отмоешься.
Леди громко засопела и буркнула под нос:
— Ладно.
Я наградил правильное поведение добродушной улыбкой и спросил:
— Как звать?
— Бетани, — с неохотой ответила попутчица.
Кивнул:
— Будь умницей, Бетани, и никто не пострадает.
Хвала хаосу, карета вскоре остановилась, а то уже начало подташнивать от частых поворотов и постоянной качки. Девушка нетрезвой походкой сошла на тротуар и велела кучеру ждать. Хлопнула дверь, даже с такого расстояния я слышал, как грохочут ступени. Где-то через полчаса (вот что значит правильная мотивация) Бет вернулась, успев привести себя в порядок, напудриться и переодеться в изящное зеленое платье и шляпку с вуалью. На сиденье рядом со мной плюхнулся пухлый кошелек.
— Что дальше?
Я указал на нее пальцем и шепнул:
— Едем в магазин, где продают такие же шмотки.
Пока распутница отвлекала хозяина кокетливой беседой, я кабанчиком метнулся по рядам, выбрал нужную одежду и скрылся за ширмой. В темно-синих брюках с бурыми лампасами и двубортном кителе с давящими на плечи эполетами, трясущимся при ходьбе аксельбантом и удавкой впившимся воротником чувствовал себя крайне неуютно, и это, считай, самое мелкое и незначительное неудобство из тех, что предстояло вытерпеть.
С одной стороны, мое мертвецкое лицо жутко контрастировало с нарядом боевого капитана на параде, словно в мундир вырядили первого попавшегося бомжа, но в то же время играло на руку легенде о распутном гуляке. И чтобы совсем уж отвести подозрения, на оставшиеся деньги купил роскошный красный плащ до пят, и, по словам услужливого продавца, преобразился в настоящего ангварского аристократа.
Расплатившись и еле отвязавшись от предложений взять вот эту замечательную треуголку и ножны из настоящей акульей кожи, велел Бет катить в ближайшую к ее дому гостиницу. Когда карета остановилась, поманил дворянку пальцем и тихо, но внятно сказал:
— Узнаешь у отца имена и адреса трех самых крупных должников, у которых отбирают имущество или грозят долговой ямой.
— Да как я узнаю⁈ — зашипела дворянка, вытаращив глаза. — Мне с детства чхать на его дела!
Вместо долгих разъяснений я покачал правой ладонью, изобразив чашу весов:
— Имена и адреса.
Затем качнул левой:
— Трах с конями. Выбирай.
— Первое, — проворчала она.
— Молодец. Завтра на рассвете оставишь портье письмо для… — не смог сдержаться от ехидной улыбки: — Красного Сокола.
Бет шумно вдохнула, запасаясь воздухом для шквала отборной ругани, но в последний миг выдохнула и понурила голову:
— Да, господин.
— Умница, — я улыбнулся и подмигнул. — До завтра.
Подождав, когда карета скроется за углом, догнал первого попавшегося господина и вежливо спросил:
— Извините, сударь! Не подскажите, где найти гостиницу получше того клоповника?
И кивнул на здание, куда меня привезла Бет. Естественно, ночевать там никто не собирался — слишком опасно, ведь у потаскушки достаточно денег и влияния, чтобы послать вместо письма наемного убийцу.
Усатый джентльмен учтиво поклонился.
— Сударь, а у вас есть вкус. «Саммерен на закате» — знатная дыра. Прошу за мной, тут неподалеку есть маленькое, но донельзя уютное заведение.
Мы прошли пару кварталов, болтая о всякой ерунде. Я больше молчал, а лорд Данкан все жаловался на бесчинства пьяных гвардейцев, мэра-взяточника, разгул преступности, босяков с того берега, плохую еду и бессилье короля, неспособного раз и навсегда покончить с синими крысами. Без ложной скромности заявляю, чир за одну прогулку узнал больше, чем Тим за месяц. Жаль ничего не услышал о крепости, а спрашивать прямо побоялся.
Ночь прошла спокойно. В том смысле, что никто не устроил облаву и не попытался задушить подушкой. Спал же плохо, волнуясь об успехе задумки и терзаясь мыслями о Лире. Сам-то в теплой мягкой постели, а она в вонючем каменном мешке, где в лучшем случае мокрая солома на полу. Примерно раз в час проваливался в беспокойные сны, заканчивающиеся одним — в комнату врываются латники, волокут на площадь и рубят голову. Иногда я вскакивал сразу после удара топора, иногда взлетал над эшафотом бесплотным духом и с ужасом смотрел, как обезглавленное тело носится как курица вокруг плахи.
Утром кое-как запихнул в себя яичницу с салом и отправился слоняться по району, пока не встретил подходящую цель — толстого мальчишку лет десяти с глупым доверчивым лицом. За оставшийся со сдачи серебряк пухлик с радостью согласился сбегать в «Саммерен» и проверить почту, и вскоре вернулся с хрустящим запечатанным сургучом конвертом.