Едва улыбчивая официантка принесли заказ, в заведение ворвалась шумная толпа. Я вздрогнул и покосился на окно, однако молодежь пришла вовсе не по мою душу. Парни и девушки в красных мантиях сдвинули столики и расселись друг напротив друга, хохоча и перебрасываясь шутками. Студенты что ли?
Ничего полезного от них не услышал. Кто-то завалил испытание, кому-то не поставили зачет, некая Фригильда отшила очередного ухажера. Все шло неплохо, пока им не принесли вино, и после третьего бокала воспитанников волшебного ПТУ резко потянуло на приключения. А кого задирать в полупустом ресторане? Не стариков же. Пьяные взоры тут же упали на меня.
Самый наглый и крепкий без спроса сел рядом и громко спросил:
— Ты с какого факультета? — спросил хлыщ тем же тоном, каким гопник осведомляется о вашем районе. — Что-то не припомню твоей морды.
— Из Слизерина, — проворчал в ответ и отвернулся к окну.
Послышались недоуменные смешки.
— А… так ты не из Академии. А откуда тогда? Подмастерье? Или семинарист?
Я повернулся и зыркнул на гаденыша исподлобья — без вызова, но с предупреждением:
— С какой целью интересуешься?
— Да просто, — он икнул. — Скучно мне. Представляешь, рожу разбить некому.
— Ничем не могу помочь.
— А я думаю, можешь.
Школяр зачерпнул горсть рагу и под дружный хохот швырнул мне в лицо. Теперь я взглянул на него так, что смех разом стих, и собравшиеся замерли в предвкушении драки. Я бы мог ударить убюдка молнией, поджечь, удавить, но тогда советники узнали бы о подозрительном колдуне, устроили облаву, и весь план пошел коту под хвост. В иной ситуации без раздумий бросился бы в бой, теперь же стоически терпел — не ради себя, а ради той, кто без сомнений и раздумий дважды спасла мою непутевую жизнь.
Хозяин с тревогой и жалостью взглянул в нашу сторону, но перечить волшебникам не посмел. Задира снова швырнул рагу, я же взял салфетку и утерся, не говоря ни слова. Это был явно не тот результат, на который он рассчитывал, и в меня полетела новая порция тушеных овощей. На этот раз ни один из кусочков не достиг цели, зависнув в пальце от сверкнувших золотом глаз, после чего изошел дымком и ссохся до угольной пыли.
— Мы друг друга поняли? — прошептал я, не сводя глаз с забияки. Тот вжал голову в плечи, кивнул и поспешил вернуться к своим, то и дело боязливо оглядываясь. Не став дожидаться заказа, я высыпал на скатерть горсть медяков и ушел, не обращая внимания на тихий бубнеж в спину. Когда-нибудь мы еще встретимся. Возможно, на поле боя. И тогда я вас сам в рагу превращу. Одним щелчком. Но сейчас задачи иные.
— Мэр согласен, — сказал Гидеон с порога. — Он договорится с командиром крепости и подготовит бумаги о переводе. Но сперва — долг.
Я дернул уголком губ, пряча охватившую душу радость, чье время еще не настало. Вот вытащу подругу из казематов, тогда и наслажусь в полной мере этим славным и таким редким чувством.
Подкуп — есть. Остался последний и самый важный прием, от которого зависело все.
Глава 11
Первый ангварский находился на площади, встретившей меня блестящей от полуденного солнца мостовой и журчащим посреди фонтаном в виде статуи колдуна в капюшоне, из воздетых к небу ладоней коего стекала вода.
Наверное, это и есть Забар — неделя без году на троне, а уже лепит всюду свои идолища. Что тут скажешь, тиран он и в параллельной вселенной — тиран. Но миловидным молодым дворяночкам изваяние явно пришлось по вкусу — девушки в кремовых платьях с высокими корсетами тихонько щебетали, обмахиваясь веерами и не обращая внимания ни на кого, кроме статуи.
Кроме красавиц на небольшом кругом пятачке, окруженном богатыми фасадами, больше никто не гулял — выряженные в черные камзолы господа выходили из банков и ратуши и тут же спешным шагом шли прочь с угрюмыми лицами и понурыми головами. Война подобно лесному пожару пожирала не только жизни, но и деньги, и привыкшие жить на широкую ногу сливки общества воспринимали потерю капиталов куда тягостнее, чем, например, смерть близких родственников. Ведь уход какого-нибудь дядюшки или отца — это в первую очередь солидная прибавка в виде наследства, а сбережения же уходили раз и навсегда. Вряд ли вокруг каждый первый был умелым бизнесменом или местечковым Илоном Маском — нет, все эти люди поднялись из грязи благодаря труду крепостных, а то и вовсе рабов, поэтому я не испытывал к ним ни грамма жалости.
Первый агмарский расположился в красивом белом здании с полуколоннами и пологой двускатной крышей с флагштоком. К тяжеленным, способным выстоять под ударами таранов дверям вела мраморная лестница с ковровой дорожкой, по обе стороны от которой прели на жаре неподвижные латники в красных плащах.