Я спокойно прошел мимо, не услышав ни единого скрежета или лязга — на грабителя не похож и черт со мной. Наполненный скрипом перьев и стуком счет общий зал делился надвое мореными перегородками с крохотными окошками, напротив которых протянулись искусно вырезанные лавочки, а по углам торчали бочки с похожими на фикусы растениями. Все это до нытья в сердце напомнило, конечно, не современный земной банк, но условный рассчетно-кассовый центр где-нибудь на отшибе крохотного провинциального городка. Если переодеть немногочисленных посетителей и клерков в привычную нам одежду и развесить на стенах мониторы, ни с первого, ни со второго взгляда разница не покажется такой уж разительной. Даже запах стоял похожий — пыль, бумага и неуловимый щекочущий нос аромат, присущий, на мой взгляд, всем без исключения конторам подобного плана.
Когда же под гулкое эхо шагов я подошел к перегородке и наклонился к окошку, сходство стало еще более очевидным. Да, девушка предо мной носила не привычную офисную блузку и жилетку, а просторную рубаху, стянутую под грудью черным корсажем, и щелкала не клавиатурой, а костяшками на тонких проволочках, но взгляд и выражение лица в духе: «я рада вас видеть, чего приперся?» выудили из сознания крамольную мысль — а не попаданка ли передо мной, какая-нибудь Маша из третьего отделения известного всем банка? Вряд ли, но, видит хаос, так смотрели клерки во всех мирах и вселенных: искоса, исподлобья, с полным безразличием и в то же время с требуемым для дорогого гостя почтением.
— Извините, — я улыбнулся и вежливо спросил. — Как пройти к главному?
— Вы записаны? — с легкой настороженностью ответила сотрудница.
Сказал правду:
— Нет, — и тут же добавил: — Но он меня ждет.
Наверняка, моя истощавшая болезненная физиономия и аляповато сидящий костюм боевого капитана, совершенно не подходящий худосочному подростку, пробудили в девушке ненужные подозрения — да, тревожных кнопок у них нет, но на крыльце целый взвод мечников, и они услышат крик и визг даже сквозь толстенные створки. Но в то же время у меня был козырь, на который мало кто из современников обращает внимание — ослепительно-белые ровные зубы как из рекламы жвачки, а подобной роскошью в этом мире мог похвастать далеко не каждый богатей. Поэтому версия с ряженым разбойником отпала сама собой, красавица в кои-то веки расслабилась и ответила с куда большим пиететом и любопытством, пусть этот ответ и был отказом.
— Господин Вильмар без записи не принимает.
Кто бы сомневался. Еще не хватало, чтобы всякие смерды мешали уважаемому человеку чахнуть на чужом злате. Но отступать некуда, я снова улыбнулся, но уже добавил в спокойный уверенный голос холодные нотки, какими стращал Бетани в карете:
— Дело срочное. Передайте господину Вильмару, что пришел близкий друг его дочери.
Не сказав ни слова, клерк выбралась из кабинки и скрылась за неприметной дверью, наполовину скрытой раскидистым кустом. Секунд через десять вышла и жестом предложила войти.
— Господин Вильмар ждет.
Вот так бы сразу. Добрым словом и угрожающим намеком можно добиться большего, чем даже пистолетом.
Банкир как две капли воды напоминал одного необъемного быдловатого фрика из интернета — лысый, тучный и с угрюмым взглядом исподлобья, даже золотая цепь в палец толщиной покачивалась на заплывшей жиром шее с таким количеством складок, какого и на животе не у каждого насчитается. Только вместо малинового пиджака — черный камзол с буфами на плечах и белоснежным воротником-жабо.
Толстосум сидел за столом, окруженный баррикадой из бумажных штабелей, нервно щелкал счетами и что-то записывал в журнал пестрым, похожим на павлинье пером — не иначе подсчитывал барыши или прикидывал, кто и сколько процентов должен по займам и кому стоит дать рассрочку, а кого проще сослать на галеры. Едва взглянув на меня, толстяк скривился и затряс брылами:
— Нет, не годитесь. Слишком юны и, судя по одежде, не очень богаты. Прощайте.
Я без спроса сел в глубокое кожаное кресло, помнящее отпечатки задниц элиты насквозь прогнившего города — продажных судей, нечистых на руку купцов и прочих взяточников, и закинул ногу на ногу. Взглянул на пузыря, чуть запрокинув голову и приветливо улыбнулся:
— Вы, видимо, приняли меня за жениха?
Собеседник насупился пуще прежнего, но несмотря на грозный вид не спешил сыпать оскорблениями, хвататься за оружие или на худой конец звать охрану. Видимо, моя одежда и запредельная наглость выступили своего рода маскировкой, и банкир не спешил с активными действиями, чтобы случайно не наехать на важную шишку — например, на ревизора или агента королевской разведки.