— Что надо? — спросил я тоном зажравшегося бизнесмена, к которому подошел попрошайка.
— Обожди чуток.
Старик поднялся на второй этаж, топая как слон и скрипя перекрытиями. Не провалился бы прямо на голову, а то такой себе конец для эпического приключения — быть раздавленным трактирщиком.
Девушка поставила метлу в угол и принялась тереть и без того чистые столы, украдкой поглядывая в мою сторону. Подмигнул ей разок и уставился на огонь, размышляя о нелегкой. Скорее всего, придется пешочком чесать к колдунам, и чем быстрее, тем лучше. В одиночку, по темноте, дождю, холоду и ветру, сражаясь с чудовищами и разбойниками. Оставаться в этом славном месте на ночь слишком опасно — вояки нагрянут и здравствуй долгая мучительная смерть.
Отстой.
Хозяин вернулся и бережно опустил на стол небольшую плоскую шкатулку с замысловатой резьбой на крышке. Выглядела поделка будто с полки в магазине сувениров — чистенькая, ровная, блестящая лаком. Если ее сколотили вручную — мастеру мой нижайший поклон и уважение, на Земле такие только фрезой с ЧПУ режут.
— Маришка в лесу нашла, — прошептал дед, озираясь по сторонам. — Пытался открыть — а замка-то и нет. Ни шва, ни зазора, как из цельного куска. Топором рубил, в костер бросал — ничто не берет. Стало быть, шкатулочка заговоренная. Работенка для тебя как раз.
Повертел ящичек перед лицом — легкий, определенно полый, а внутри ни шороха, но коль уж заперли волшебством, то не просто так.
— Ладно. Попробую. Только на улицу выйдем, а то еще разнесу тут все.
Меня отвели за дом, к поленнице. Положил шкатулку на плаху, отошел подальше, вскинул руки. Получится или нет — черт знает, но с разбойником же как-то вышло. Наверное, достаточно вообразить магию, подумать о принципе воздействия, выбрать стихию — огонь там или лед — и этого достаточно, и все же решил подкрепить мысли известным «заклинанием»:
— Сим-салабим!
С пальца сорвалась ослепительная дуга и взорвала чурбак фонтаном дымящейся щепы. Во все стороны брызнули искры, но ни меня, ни стоящих позади людей не задели, разбившись о невидимую выпуклость некоего аналога силового щита. Шкатулка же и вовсе обратилась в пепел вместе со всем содержимым, чем бы оно ни было.
— Упс, — я вскинул брови и поспешил спрятать руки-крюки в карманы. — Пардоньте.
— Ничего себе. — Дед присвистнул. — Хоть и оплошал, но обед получишь. — И едва слышно добавил: — А то мало ли…
Хорошо пожрать и выпить никогда не лень, и пусть каша с хлебом — тот еще деликатес, но с голодухи умял две порции и еще добавки попросил. Бонусом — пиво в такой кружке, что можно по воду вместо ведра ходить — красота! Хорошо быть колдуном: затраты — с гулькин нос, а прибыль — как у банкира.
— Оставайся у нас, что ли, — предложил хозяин. — Пока на трактах спокойней не станет. От разбойников будешь защищать. Дрова рубить. С Маришкой… дружить.
Девушка покраснела и опустила голову, продолжая зыркать на меня исподлобья таким взглядом, что если бы дед разрешил, то оседлала бы прямо на столе.
— Может и останусь, — я почесал набитый живот. — Никуда идти не охота. Хотя домой надо. Там компьютер. Интернет. Игрушки.
Сон накатил лавиной. Куда-то переть по такой погоде? Пффф… уж лучше пытки.
Видя, как господин чародей клюет носом, старик решил проводить меня в комнату, по пути заверяя, что эта опочивальня достойна если не короля, то герцога точно. Да уж, хоромы те еще — ванная комната дома больше. Крохотное окошко, потолок на уровне шеи, но все чистенько — ни пыли, ни паутины, и пахнет мятой. В уголку грубо сколоченная кровать с набитым соломой тюфяком и одеялом, рядом сундук с амбарным замком.
Не раздеваясь лег и тут же захрапел под шелест капель в соломе.
Сплю очень чутко — как собака. В детстве какие-то уроды обнесли квартиру, пока был в школе. Разминулся с ними лишь чудом, и с тех пор кажется, что рано или поздно они вернутся за тем, что не успели спереть, вот и вскакиваю от каждого шороха. С одной стороны полезнейший для выживания навык, с другой — жутко бесит, особенно если выживать не нужно.
В ту ночь чутье впервые подвело. Очнулся лишь когда что-то тяжелое навалилось сверху и прижало колени к кровати. Хотел закричать, но тут же уткнулся во что-то мягкое. Подушкой душат! Спросонья вообще забыл о волшебном даре и попытался оттолкнуть поганца, но услышал шепот:
— Тише. Отца разбудишь.
Голос узнал сразу — нежный, мелодичный:
— Маришка?
— Тсс.